Лукас думал, что это его сексуальная активность и голод, он всегда имел несколько женщин, никогда не оставался с кем-то надолго. Никому ничего не обещал, только секс, ничего большего.
Но Кэндис, эта хрупкая маленькая девочка, безумно сексуальная, трогательная, засела в его голове и сердце. Он волнуется, переживает за нее, чуть не убил за нее.
— Отнеси ее в спальню, пусть отдохнет.
Лукас легко поднимает ее, несет, укладывает на широкую кровать. Целует, рассматривая некоторое время в полумраке лицо девушки. Она спит, спокойно дышит, чуть приоткрыв губки.
Шон сидит уже за кухонным столом, крутит в руках чашку чая, который только вскипел. Дождь за окном закончился, скоро рассвет.
— Шон, мы с тобой так и не поговорили о том, что происходит между нами троими.
— А что между нами происходит?
— То, что мы делим с тобой одну девушку, причем одновременно.
— Да, я заметил. — Шон, не отрываясь, все еще продолжает смотреть на кружку в своих руках.
— И тебя это не смущает?
— Что ты от меня хочешь? — он резко вскидывает на брата взгляд и смотрит в глаза.
— Я сам, мать твою, не знаю, что происходит. Я ничего не понимаю и не могу разобраться сам в себе. Мы делим ее с тобой на двоих, а у меня нет ревности, есть только желание доставить этой девочке удовольствие. Есть желание получить его самому. Я не могу понять правильно это или нет.
Лукас садится рядом, смотрит на растерянного брата, он первый раз видит его таким, всегда суровый и замкнутый Шон вдруг сам не знает, как поступить. Прошло уже десять лет, а он все так же никого к себе не подпускает.
Сам по себе, все никак не может простить отца, хотя даже мать его давно простила.
— Но тебе нравится Кэндис? Я же вижу, что она тебе небезразлична.
— Малой, не лезь мне в душу, ты знаешь, это опасно.
— Но это так, правда? Ты не оставишь ее?
— Давай не будем загадывать.
— Давай не будем, но я хочу, чтобы ты знал, я не отступлюсь.
Шон ухмыльнулся, смерил брата долгим взглядом. И откуда в нем эта уверенность? Он хоть и младше его на полтора года, но для него всегда мальчишка, озорной, глупый, но сегодня он видел в нем мужчину, который готов убить за их девочку.
Вот снова, это слово ИХ.
— Я думал, для тебя это все игра. Милая девчонка, острые ощущения.
— Сам так думал. Но все не так, совершенно не так.
* * *— Черт, да что ж такое.
Кэндис пыталась разжечь газовую плиту, чиркала спичками, но только обожгла пальцы. С третьего раза у нее это получилось, она довольно улыбнулась и поставила на плиту кастрюлю с водой.
