— А телефон есть у Семенова?
Секретарша опять перевела вопрос, художник затряс головой, длинными грязными волосами.
— Дай ему деньги, — сказал Бабек, обращаясь к Полю.
Тот открыл портфель, отсчитал пятьсот долларов и подал художнику. Художник тут же спрятал деньги, даже не пересчитывая, в халат, из которого торчало несколько карандашей, и принялся завертывать в шелестящую бумагу небольшой холст.
— Я его не буду сейчас забирать. Скажите, я приеду за ним специально и может, еще что-нибудь приобрету для своей коллекции.
Художник был явно польщен и обрадовался.
— Можно позвонить? — обратился Поль к художнику.
— Да-да, пожалуйста, месье!
Секретарша позвонила. Шеришевского на Беговой не оказалось, но там сказали, что он отправился к себе в загородный дом и дали телефон. Жаклин позвонила в Подмосковье, но Шеришевский и оттуда уехал. А ровно через час «Мерседес» Бабека уже стоял у подъезда дома на Котельнической набережной, в котором была четырехкомнатная квартира Станислава Шеришевского.
Хозяин встретил дорогого гостя с распростертыми объятиями. Они были знакомы уже лет пятнадцать и много ценных вещей, даже бесценных, перешло от Станислава Борисовича Шеришевского к Жаку Бабеку, а потом было продано на аукционах. В общем, их союз был выгодным обоим.
— О, месье Бабек, месье Бабек! Прошу. И мадемуазель Жаклин, и месье… — Шеришевский галантно пригласил своих гостей к журнальному столику, а затем подмигнул Жаку Бабеку, приглашая его в кабинет, от пола до потолка заставленный книгами.
— Присаживайтесь. Коньяк, водка? Вино? Все к вашим услугам.
— Немного коньяка, — сказал Бабек.
Тут же на письменном столе появились два бокала и бутылка с французским коньяком. Мужчины выпили.
Шеришевский медлил. Бабек нервничал.
«Ничего, ничего, — подумал русский коллекционер, — пусть понервничает. Тем больше будет его восторг и быстрее станет сговорчивым».
— Я нашел деньги, — сделав глоток терпкого коньяка, сказал Бабек.
— Это прекрасно, прекрасно… — Станислав Борисович подошел к шкафу, повернул ключик и вытащил завернутую в мягкую ткань панель «Янтарной комнаты».
Он положил ее на стол, аккуратно развернул, зажег настольную лампу. Янтарь вспыхнул, заискрился, заиграл золотистыми тонами.
Жак Бабек ладонью прикоснулся к теплому на взгляд янтарю.
— Вот она какая… — пробормотал Жак Бабек.
— Да, да, вот она какая! — повторил Шеришевский. — Великолепная работа! И самое главное, это подлинник.
