Ведь новых клиентов в ресторане не прибавлялось, а все сидевшие уже сделали свой выбор. К тому же на вид эти двое были похожи на тех, кто может легко потратить сотню-другую баксов, потратить не жалея и не задумываясь.
Может быть, они и досидели бы до утра, но в ресторане произошли еще две короткие стычки, два скандала.
Правда, они пока мужчин не касались, и Бородин со Свиридовым лишь удостоили происходящие рядом с ними события брезгливыми презрительными взглядами.
— Ну, расскажи, Паша, что у вас здесь в Москве или где ты был?
— Я был там.
— Тогда понятно. Кениг — город хороший.
— Я в Москве всего лишь пару дней.
— Кого возил?
— Есть один очень богатый лох, коньяком торгует. А потом я три дня под городом сидел, его ломал Жутко там.
— И мне придется туда скоро съездить.
— Не завидую, — сказал Павел Свиридов. — Хотя какая-то прелесть в этом все-таки есть. Знаешь, иногда интересно посмотреть на этих козлов, когда они корчатся и разговаривают совсем по-другому, чем здесь — тихо, шепотом. Тут-то они крутые, на мерсах ездят с охраной, баб меняют, как туалетную бумагу в пятизвездочном отеле.
А там они совсем другие, там в дерьмо превращаются, за корку хлеба плясать готовы.
— Да, придется еще под Кенигом попотеть, — сказал Бородин и тут же, повернув голову, увидел, как к их столику, покачивая бедрами, направляется роскошная блондинка в шитой блестками блузке.
Девица подошла, оперлась о край столика двумя руками и молча посмотрела в глаза Бородину:
— А ты мне нравишься, — прошептала она, облизывая ярко накрашенные губы, — может, развлечемся, а?
— А ты мне не нравишься, — сказал Сергей Бородин, опрокидывая в рот рюмку водки.
— Ты уверен?
— Абсолютно…
— А поконкретнее.
— Не нравишься и все тут.
— Чего это я тебе не нравлюсь? Всем нравлюсь, а ты что, какой-то особенный? Может, импотент? Может, у тебя не стоит или тебе вообще бабы не нравятся?
— Нет, бабы нравятся. Но ты не баба.
— Ты по жизни ничего не понимаешь.
— Ты фарфоровая собачка, жизни в тебе нет.
— Попробуй — увидишь.
— Мордочка у тебя ничего, но я наглых не люблю.
Иди отсюда, — спокойно ответил Бородин.
Девица презрительно скривилась и обратила свое внимание на Павла Свиридова. Тот встретил ее взгляд с таким же презрением, как и его друг.
— Слушай, иди отсюда, не мешай. Видишь, два серьезных человека ведут неторопливую беседу, а ты тут со своими предложениями. Не созрели мы еще, не созрели.
Иди. Да и пахнет от тебя.
— Духами?
— Потом пахнет.
