А можно показать деньги, это тоже сразу же решает кучу проблем.
И действительно, Сергей Бородин выглядел загоревшим, отдохнувшим. Но его загар был вызывающе не местным, и его это выделяло среди людей, находившихся в ресторане."
"Первая бутылка была выпита, а Бородин со Свиридовым лишь немного раскраснелись, лишь чуть-чуть стали развязнее и движения их сделались несколько раскованнее. Они уже сидели расслабившись, откинувшись на спинки кресел, и наслаждались тем, что видят друг друга, и никто не мешает им вести неторопливую беседу.
— Я его уложил со второго выстрела в лифте отеля.
Я все рассчитал, — сказал Бородин. — Он вошел в лифт, я поднялся по лестнице бегом. Нажал кнопку и изготовился. Дверь лифта открылась… Ты бы видел его глаза!
Он меня узнал. Хотел крикнуть, но, наверное, не смог.
А вот в штаны наделал наверняка. Я выстрелил, он упал.
На всякий случай я еще раз нажал на спуск. Лифт закрылся и помчался вверх, а там, по-моему, двадцать семь этажей. Я спокойно спустился, сел в машину и уехал.
А утром об этом было напечатано в газетах, показали по телевизору. Я понял, работу свою сделал и могу отдохнуть. Заслужил.
— Да, нелегкая работа… А какого хрена, Серега, он ехал в лифте один, без охраны?
— Вот этого я не знаю. Времени на раздумье у меня не было. Если бы я не хлопнул его в отеле, то не знаю где бы я его достал снова. Может, он сел бы в самолет и улетел куда-нибудь в Чикаго или в Сан-Франциско. Он вел себя так, словно бы за ним гонится стая бешеных псов.
— Еще бы! Если бы ты прихватил столько чужих денег, думаю, носился бы еще почище.
— Мне чужого не надо.
— Мне тоже, я зарабатывать умею — головой и руками.
— Но в таком случае, я не носился бы, а залег где-нибудь, переждал годик-другой, а потом бы зажил.
— Это тебе только кажется, — сказал Свиридов.
Мужчины были уверены, что им никто не помешает и они вот так, за неторопливыми разговорами будут сидеть до утра, а затем возьмут такси и поедут туда, где их ждут. Но судьбе было угодно распорядиться иначе.
Пару раз к их столику подходили девицы, предлагая себя, предлагая сначала потанцевать, затем выпить.
Или наоборот, вначале выпить, затем потанцевать, а уж поздней пусть мужчины делают что хотят, они на все согласны. Но каждый раз девицы нарывались даже не на грубость, а на презрительные взгляды, на недовольные гримасы и им приходилось ретироваться, при этом соблазнительно виляя задами и при этом корча недовольные рожи.
