Тогда бы мне была крышка, тогда бы я оказался в каменном мешке и пришлось бы сдохнуть здесь, в кромешной тьме».
Свет, увиденный Комбатом, его несказанно обрадовал. Ведь почти день он пробыл в темноте. Да какой день! Это он полагал, что прошел день, а на самом деле прошло полтора суток. Сил у Бориса Рублева было уже не много, их осталось лишь на последний рывок.
Аккуратно, боясь звякнуть оружием, скрипнуть, загреметь камнем, Комбат взобрался на стену и медленно протиснулся в отверстие, собственноручно сделанное в стене.
«Ну вот и все, я на свободе».
Затвор у автомата он взвел еще там, за стеной. И теперь оружие было готово к бою. Но на автомат он рассчитывал лишь в случае осложнений, а так полагался на нож. Он сжимал его в правой руке и на четвереньках двигался вдоль бетонной стены. Он слышал, как переговариваются за углом два охранника, прохаживающиеся вдоль клеток с заключенными.
«Ну, гады, держитесь!» — подумал Рублев, взял камень и бросил его в стену.
Охранники, услышав звук, насторожились.
— Слушай, что это там такое?
— Да наверное, со стены камень свалился.
— Камень, говоришь?
— А то что еще? Ну, может, крыса побежала.
— Крыс здесь нет, — сказал второй. — Я здесь, слава богу, уже третий месяц и ни одной не видел.
— Тогда камень. Иди посмотри.
— Хорошо, схожу.
Комбат слышал мягкий щелчок затвора и изготовился к броску. Охранник шел не спеша. Комбат замер, улавливая самые мельчайшие звуки, ему даже казалось, он слышит тяжелое дыхание и сопение мужчины.
— Ну, скорее, подходи! Подходи ближе! Ближе! — Комбат левой рукой взял второй камешек и бросил в стену.
— Да я же тебе говорю камни сыплются!
— Ну и хорошо, что камни, — послышался голос второго охранника.
А первый уже сворачивал за угол со взведенным автоматом, готовый к любым неожиданностям… И когда Рублев увидел тень охранника, его правая рука с ножом застыла в воздухе.
Еще один шаг сделал тот, сворачивая за угол, уходя из поля зрения своего приятеля, как нож мягко вошел прямо в горло до самой рукояти.
А широкая ладонь Комбата зажала рот охранника, чтобы ни единый звук не успел вырваться.
Он медленно осел с перерезанным горлом.
— Ну, вот так-то, приятель, будет лучше, — Комбат тихо снял гранату с пояса охранника и фонарь.
Спрятал все это себе в карманы.
— Эй, Шура, ты где? Ты что, в штаны наделал или решил отлить? — каким-то веселым голосом спросил второй."
"Комбат прикинул, что до того шагов двенадцать.
