Тут же прогремела очередь, штукатурка посыпалась ему на пилотку.
Сержант замер, трясясь от страха.
Наконец последние цифры номера были набраны, прозвучало два длинных сигнала.
— Слушаю! — раздался хриплый голос Бахрушина.
Андрей даже не сразу сообразил с чего следует начать.
— Тут заминка получилась, Леонид Васильевич.
В перестрелку попал. Меня ОМОН прихватил.
— Где ты?
— Поселок Янтарный-2 в Калининградской области.
— Тебя задержали? Дай-ка сюда дежурного!
— Нет, вы уж лучше сюда своих людей пришлите, пусть меня вызволят.
В этот момент сержант вновь дернулся, и Подберезский снова выстрелил. На этот раз пули вошли в притолоку, расколов ее в щепки.
Бахрушин, заслышав выстрелы, тут же крикнул в трубку:
— Андрей, что?
— Дежурный лежит на полу, боится пошевелиться.
А тут один сержант дернулся.
— Сейчас, погоди, срочно все решим! Где Комбат?
— Да тут рядом есть пансионат транспортников, что ли… Нет — работников кино-видеофикации области. Туда тоже людей пошлите.
— Не вешай трубку!
Подберезский продолжал слушать.
До его слуха доносилось хлопанье двери, топот, окрики Бахрушина. Что именно сейчас происходит на другом конце провода в Москве Подберезский понять не мог, не разбирал слов.
Но то, что Леонид Васильевич действовал нахраписто и быстро, сомнений не оставалось. Он не стал терять времени на то, чтобы Подберезский передал трубку начальнику участка — мало ли кто может и кем назваться по телефону?"
"Капитан лежал, опасливо поглядывая на тяжелый ботинок Подберезского. Ему представлялось, что тот сейчас разговаривает с каким-нибудь авторитетным бандитом и вызывает подмогу.
Вся его надежда оставалась на сержанта, так пока и не бросившего пистолет.
«Какого черта он не уходит? — думал капитан. — Поднялся бы верзила, пошел бы спиной к двери и только мы бы его видели».
Но Андрей упрямо продолжал сидеть за столом. Он изо всех сил надеялся, что Бахрушин сработает быстро, и управление ГРУ, расположенное в Калининграде, оповестит милицию, что задержанного в Янтарном-2 трогать не стоит.
Самому ему не хотелось больше никого бить ни тем более ранить.
— Ребята, все отлично. Сейчас приедут и вам все объяснят, — фраза прозвучала не очень-то убедительно. — Да брось ты пистолет, в конце концов! — уже спокойно и даже с лаской в голосе произнес Подберезский, испытывая определенное уважение к сержанту, во-первых, не бросившему оружие, а во-вторых, не решающемуся пристрелить его.
Сержант смотрел на Подберезского, склонив голову к плечу.
