Так сколько она стоит, говори! — Рублев надвинулся на коллекционера. Тот попятился, уперся спиной в стенной шкаф и чуть не выдавил стекло острыми лопатками.
— Сколько стоит? — буркнул Комбат, глядя прямо в глаза Шеришевскому.
— Думаю, миллиона три. Но естественно, можно будет поторговаться.
— Три лимона… Большие деньги, конечно, по нынешним временам даже большие. Хотя если твоя сраная квартира тысяч триста стоит, то три лимона за «Янтарную комнату», в которой жить нельзя?.. Нет, меня это не устраивает.
— Как не устраивает? Но вы же хотели чего-нибудь этакого…
— Да, хотел, но мне хочется, ты пойми, чтобы ко мне люди пришли, чтобы я их завел, стол накрыл, чтобы мы сели.
Вот, мол, кореша, знаете где сидим, конкуренты, компаньоны — в «Янтарной комнате». Тут цари да императоры пировали, послов принимали, а теперь я хозяин, я, Борис Рублев! Но ты же понимаешь, в эту комнату никого не заведешь, никому ее не покажешь.
— Вообще-то знаете, — Шеришевский подошел к Рублеву на один шаг, — она стоит намного больше — намного.
Может, миллионов десять-пятнадцать, особенно если ее вывезти на запад и продать там.
— А кто ее там купит?
— Знаете ли, миллионеров, коллекционеров очень много, а вещь, поверьте, очень ценная.
— Три миллиона, три миллиона… — Комбат заходил по кабинету, нервно морщась, хрустя суставами.
У Шеришевското возникло желание, чтобы этот человек побыстрее ушел из кабинета, а то ненароком зацепит за угол шкафа и тот вместе с книгами, вместе с Брокгаузом и Ефроном рухнет на пол, развалится на досочки.
— А ты, случаем, не сумасшедший, а? — спросил Комбат, резко останавливаясь.
— В смысле искусства или в смысле дела?
— Не боишься?
— Чего бояться? Вы же человек надежный.
— Я-то надежный. А если тебе подвернется мужик не такой, как я, возьмет и заложит куда следует? Из тебя же душу достанут через задницу.
— Все, Борис Иванович, забудем, о чем мы говорили.
Глядя на то, как испугался Шеришевский, Рублев довольно потер руки.
— Ну вот, это я тебя испытывал, думал, ты сам с ментами связан.
А раз испугался, значит — нет. Подходит мне твой товар. Я себе спальню панельками обделаю. Говоришь, она большая? У меня как раз есть одно помещение. Стоит на озере дом, до ближайшей деревни сорок километров. Я туда баб вожу и партнеров важных заграничных. Ладно, забираю, — сказал Рублев таким тоном, словно бы разговор шел о копеечной сделке, а не о цифрах с многочисленными нулями. — Только, как понимаешь, с собой я такие деньги не таскаю, уж очень обременительно.
