Его пытались как могли разубедить и показали маленького индийского слоненка, тоже сделанного из сандала. Принялись объяснять, что такого же слоненка индусы подарили художнику Рериху.
Слово Рерих для Комбата было такой же загадкой, как и слово «репродукция». Словом, шума в московских антикварных лавках Рублев наделал изрядного. Перемещения и хождения по магазинам заняли почти целый день. Так что вернулся Комбат в свой отель уставший, но довольный.
Ужин он заказал в номер. Малиновый пиджак с золочеными пуговицами успели за день ему опостылеть, а галстук так натер шею, что на ней появилась красная полоса.
— Как у висельника, — шутил Комбат.
В номере он расхаживал в трусах и тельняшке. Ели они все вместе. Чай кипятить самодельным кипятильником Подберезский запретил. Единственным приобретением, сделанным за день, был маленький кипятильник.
Его купили в киоске за один доллар. И то рассчитались не долларами, а русскими рублями. Но этому приобретению Комбат радовался больше, чем если бы он купил распятие из сандалового дерева или бронзовую нимфу с кувшином на плече.
Словом, вечер прошел весело. Настроение Рублева улучшилось и он рассказывал Альтову случаи из своей богатой на всякие приключения жизни. А если Альтов не верил, делал удивленные глаза, Комбат бил в плечо Подберезского и громко говорил:
— Ты что, не веришь? Андрюха, подтверди, товарищ капитан не верит!
Подберезский кивал и говорил:
— Чистая правда. Все, что говорит Борис Иванович, на самом деле было еще страшней.
Я еле заставлял себя голову от земли приподнимать, а ему хоть бы что! Стоит, рукой машет. Пули, осколки свистят, дым, смрад, скалы рушатся. А он хохочет, матом кроет и все ему нипочем!
— Хватит тебе, Андрюха, преувеличивать.
Альтов понял, что перед ним действительно мужик, настоящий русский мужик, который ничего не боится, которого на испуг не возьмешь.
И тут, когда все забыли о телефоне и увлеклись воспоминаниями, он ожил.
— Черт побери, — буркнул Комбат, — послушай, Андрюха.
Подберезский взял трубку.
— Звонит Дмитрий Исакович из антикварного магазина отеля «Метрополь».
Он осведомился на месте ли Борис Иванович Рублев, не отдыхает ли он.
Андрей взглянул на Комбата. Тот протянул руку и трубка легла на его широкую ладонь.
— Рублев слушает, говорите, — бросил в трубку Комбат.
— Это я, Борис Иванович. Тут я встретился кое с кем и у меня для вас кое-что есть.
— Хорошее? — спросил Комбат.
— Думаю, да.
— Большое?
— Очень большое.
