Раинель сразу бросился к пострадавшему, но сейчас у него явно что-то не получалось. Эльф шипел сквозь зубы то ли проклятья, то ли заклинания, но пациенту все равно становилось хуже. Наконец, распространение повреждений удалось сдержать, но, оказалось, что пострадал еще и маг-портальщик — Соринин: кислотная мерзость попала ему на руку.
Посовещавшись, мужчины решили отнести раненых в ближайшую комнату и зачистить дом мэра. Дриса де Варда взять живым не удалось, он убил сам себя, напоследок превратив свое тело в кислотную бомбу.
Побратимы были уверены, что после смерти главаря, большая часть пиратов сбежит из поместья. Тем не менее, решено было разделиться: всех раненых меня и Раинеля оставляли в комнате неподалеку. Нас охраняли Девейд, Горас и Марес.
Кстати, я узнала, что близнецов зовут Марес и Рич Дидлау. Рич сейчас лежал в отключке, так же как и Соринин, хотя повреждения портальщика не были такими значительными. Зачистка поместья мэра продолжалась недолго. Как и предсказывали побратимы, большая часть пиратов разбежалась, утащив с собой все, что плохо лежало.
Слуг выпустили из комнат, где они были заперты. Несколько человек оказались ранены. Комната, где мы расположились, неожиданно превратилась в лазарет. Сначала пожилой слуга распорядился принести сюда матрацы и постельное белье, потом, чтобы освободить место вынесли диваны и кресла, а затем притащили магическую конфорку, посуду и какие-то травы, чтобы Раинель варил микстуры, не отвлекаясь от наблюдения за больными.
Последним внесли узкий стол, примерно сантиметров двадцать-тридцать шириной. Кое-где в столе были сделаны углубления. Для чего сия штука предназначена, я не представляла."
"Чем могла, я помогала Раину, сначала эльф отнекивался или давал какие-то не сложные поручения, а потом стал подпрягать меня ко всему, начиная от помешиваний зелья в чане и заканчивая нанесением какой-то особой мази на раны Рича и Соринина. Суть в том, что мазь, попадая на пораженные кислотой участки, вызывала жуткую боль.
Наши раненые, даже под магическим наркозом, дергались при нанесении мази и стонали. У Рича начались натуральные судороги. Раинель и Марес держали немаленького мужчину, а я наносила мазь.
К слову, пахла мазь отвратительно. К концу процедуры, у меня даже защипало нос и глаза от этой вони.
— Им очень больно? — всхлипнув, спросила я Раинеля.
Вот, холера, даже из глаз слезы потекли.
— Больно, но когда проснутся, ничего помнить не будут.
