Он делает все как на улице, а Илан убирает, не моргнув и глазом. Любопытно, что вместо полноценной кучи Бенджи «из вежливости» оставляет маленькие, как финики, какашки – дескать, «удержаться не смог, но постарался поменьше напачкать». Он не выглядит сконфуженным. И все так же сильно любит хозяина. Они спят с сыном в одной постели, и я даже однажды заметил, что если будущей девушке Илана это не понравится, то ему придется искать другую девушку. Бенджи кладет голову на грудь моему сыну и смотрит на него большими добрыми глазами.
Ему хорошо рядом со своим близким другом.
Мои друзья рассказывали, что в первую очередь замечали физические проявления старения своих собак: те больше не хотели гулять; справляли нужду дома; теряли аппетит; испытывали боль при ходьбе. Редко кто упоминал про психические нарушения и никто не говорил, что собака разучилась любить. Пожалуй, единственное исключение – рассказ моей знакомой про свою собаку Симу. Перед смертью Сима расхотела обниматься.
Если посреди ночи она просила ласки, это лишь означало, что ей надо на улицу. Моя знакомая очень расстраивалась из-за этого (Сима была и моей собакой, и чуть позже я расскажу ее историю). Еще один мой знакомый, чья собака переживала из-за испражнений дома, разложил по всему дому газеты. Когда ветеринар усыплял ее, уже умирающая собака, почувствовав последний позыв диареи, сумела доползти до газеты.
Еще один важный вопрос, однозначного ответа на который, скорее всего, нет, – думают ли собаки о своей смерти.
Есть ли у них представление о ней? Не собираюсь изображать из себя эксперта: я не верю никому, кто говорит, что знает ответ. У многих есть опыт, позволяющий выразить некое мнение, но единогласия в этом вопросе нет. Я уверен, что крепкие здоровые собаки не тратят время, в отличие от меня, на раздумья о жизни после смерти (странная фраза, согласен). Наверное, они вообще не думают, есть ли она и что они почувствуют, когда все закончится. Мой отец Жак родился во Франции.
Незадолго до своей смерти в восемьдесят четыре года он признался, что заинтригован дальнейшими событиями. Вряд ли он верил во что-то конкретное, но мысль о том, что он умрет и завеса тайны наконец-то приоткроется, его воодушевляла.
Когда мы пишем о смерти или размышляем о ней в рамках языковых конструкций, мы вступаем на неизведанную территорию. Это все равно что представлять ничто, которое наступит сразу после смерти.
