Материнская преданность – свидетельство сильнейшего родительского чувства у социальных животных, в том числе косаток. «Это жестокая правда жизни, – сказала Джайлс. – То, что мы видели, не вызывает сомнений. Мать скорбит по мертвому детенышу и не хочет его отпускать. Она не готова». Реакция косатки сродни реакции человека, оказавшегося в подобной ситуации. Джайлс добавила: «Смотришь и думаешь: господи, если бы мой ребенок успел сделать всего пару вдохов, я бы вела себя так же. Я бы тоже не хотела с ним расставаться».
Но понять косаток нам сложнее, чем собак. К собакам мы уже присмотрелись: за время коэволюции у нас с ними сложились особые отношения. (С дикой же косаткой никто не жил. Скажу больше: никто даже не видел, как у нее рождаются дети.)"
"Возможно, собаки не прячутся перед смертью, как дикие кошки, потому что очень любят нас. За десятки тысячелетий совместного пути они многое позаимствовали у человека и даже перед смертью ведут себя как мы. Не скрою, это мое предположение, но в нем есть здравый смысл.
И в качестве доказательства приведу пример питомца, угасавшего одновременно с хозяином. Моя знакомая с начальной стадией деменции заметила у своей собаки, которой еще не было десяти лет, признаки когнитивных нарушений одновременно со своими. Она задумалась: это биология или что-то другое – то, что она назвала «заразительной эмпатией»? Женщина была уверена, что собака настолько тонко ее чувствует, что, заметив постепенное ухудшение, решила, как всегда, ее поддержать и угасать вместе. Разве это похоже на настоящую деменцию?
Есть еще кое-что важное: забота о собаках способна научить нас заботиться о людях.
Покажите мне человека (хотя, возможно, такие и есть), который отдал бы свою собаку в дом престарелых только потому, что та одряхлела. Все мои знакомые в такой ситуации предпочитают ухаживать за питомцами дома. Я уверен, этого хотят и собаки, и любой пожилой человек, который оказался в государственном или частном учреждении. Я понимаю, что в силу обстоятельств у людей часто нет другого выхода, но для меня такое решение неприемлемо.
Я наблюдаю со стороны, как с тринадцати лет стал угасать наш Бенджи. Не назову это деменцией, но его психическое состояние оставляло желать лучшего. Сейчас он вместе с моим сыном Иланом в Берлине (несколько месяцев назад мы провели у них целый месяц, а потом вернулись в Сидней). Так вот, Бенджи стал справлять свои дела в квартире (свободного доступа во двор у него нет) и не слишком по этому поводу переживает.
