Нам бы в голову не пришло отказаться от животных только потому, что они разучились пользоваться лотком (хотя, соглашусь, это неприятно), принялись бесцельно бродить по дому или мяукать без причины. Кошачий язык по-прежнему нуждается в переводе. Но когда-нибудь мы узнаем, что они пытаются нам сказать, и поразимся собственной бестолковости. Есть много серьезных причин для эвтаназии наших друзей-животных, и я вернусь к этой теме в одной из следующих глав. Но позвольте мне еще раз напомнить очевидное: единственная причина усыпить собаку или кошку – ее (а не наши) невыносимые страдания и отсутствие даже малейших шансов на излечение.
Я пытаюсь представить, что сказали бы животные, если бы могли, – возможно, они попросили бы дать им еще немного времени, чтобы побыть со своей семьей, а может, даже умоляли бы об этом? Нам сложно отчасти оттого, что мы не знаем, как выглядит умирание в естественной среде: мы мало изучали эту тему и еще меньше в ней разбираемся.
Мы весьма приблизительно понимаем, как ведут себя дикие животные незадолго до смерти, если понимаем вообще.
Возьмем, к примеру, случай с косаткой, который произошел недалеко от Виктории, в Британской Колумбии. После семнадцати месяцев беременности косатка родила детеныша – лишь для того, чтобы увидеть, как тот умрет спустя несколько часов. Возможно, мать недоедала из-за чрезмерного вылова дикого лосося в местах ее обитания. Косатка носила на себе мертвого детеныша шестнадцать дней.
Такое зафиксировали впервые, хотя это не значит, что подобных случаев не было раньше. Как только детеныш соскальзывал и начинал тонуть, мать ныряла за ним на глубину. Мы никогда не узнаем, что она при этом чувствовала. И осознавала ли что-то…
Ученые не сомневаются, что горе косатки и горе человека, потерявшего ребенка, мало чем различаются. Дебора Джайлс, биолог, специалист по косаткам Центра природоохранной биологии Вашингтонского университета, рассказала в интервью The Washington Post[29]: «Представьте себя на месте кита или дельфина.
Вам приходится нырять и, подплыв под уходящее под воду животное, выталкивать его на поверхность, задерживать дыхание, насколько хватит сил, а затем сбрасывать детеныша с головы лишь для того, чтобы сделать вдох». Джайлс наблюдала за косаткой с исследовательского судна и пояснила: «Она делала это беспрерывно, одновременно преодолевая сильное течение». Косатка не ела несколько дней.
