Многие только в чистилище и начинают добродетельную жизнь. Нащупал включатель, со стоном огляделся. Деревянный дом в северном стиле. За окном темнота, абсолютно чёрная краска. Скорее чтобы согреться, чем из любопытства, Ларсен пошёл изучать свой каземат. Два помещения. Которое с кроватью, соответственно, спальня. А которое с краном, это универсальное, – кухня, гостиная, прихожая, немножко склад. Ещё в доме была душевая, отгороженная от унитаза кокетливой занавеской. Если открыть душ, из трубки наверняка пойдёт снег.
За душем ещё банька, в ней можно хранить скоропортящиеся продукты.
Дом роскошней собачьих будок. Настоящая однокомнатная квартира, хранилище мирового холода. Ларсен надел всю наличествующую одежду, залез под одеяло, чуть согрелся и заснул.
Утром за стеной перекладывали тяжести. Когда тяжести падали, дом вздрагивал. «А хоть бы там медведь пришёл, не встану», – решил Том. Потом подумал, вдруг Хельга приехала. И сразу пошёл смотреть. Вчерашний капрал загружал дрова в печь. С ним трудно поверить, что где-то в мире есть нежные дамы, эспрессо и шёлковые пижамы.
– Как спалось, господин штаб-сержант?
– Благодарю. У вас чудесный воздух.
– Это да. Море вокруг. Источник кислорода.
Том стал приводить в порядок одежду. Капрал старался не глядеть на его голые ноги. Провинциальные представления о целомудрии.
– Простите, не запомнил вчера вашего имени…
– Михкель Сакс.
– Да, Михкель. Тут должны были привезти мои вещи.
– Так точно.
Михкель показал мешки в углу. Том вытащил пакет, в нём оказалась форма.
Отвратительный китель штаб-сержанта. Надел, внутренне рыдая.
– Послушайте, Михкель. А чья это халабуда?
– Это служебная квартира. Тут жил капитан Саар.
– А где теперь капитан?
– Уехал.
Ларсен подумал, что это самый короткий рассказ о бывшем руководителе. Короче мог быть только жест.
Ноги быстро теряли чувствительность, того и гляди застучат как копытца. Хотелось вернуться под одеяло и там уже дождаться весны. Но нельзя. В следующем пакете нашёл носки и брюки.
С другой стороны, чем быстрей замёрзнешь, тем раньше всё закончится.
– Стесняюсь спросить, – крикнул капрал, – а ваша супруга, она позже подъедет?
– Я не женат!
– Простите?
– Не женат, говорю!
Вместо слов поддержки, которые можно бросить издалека, капрал пришёл весь. Остановился в дверях. Майор решил, что дело в каких-то патриархальных устоях. Здесь, видимо, мужчин женили насильно, в детстве. Не было понятно до конца, капрал расстроился или завидует.
