Капитан не прочь был доказать, что может любить. Не вообще, а именно одну женщину, достаточно долгий срок. Хельга пришла к схожей мысли. Ей тоже хотелось испытаний и счастливых слёз в награду. Оба втайне надеялись на чудо. Их чистая любовь заслужила скорейшего доступа к пороку. Тем более папа очень добрый, если с ним перестать разговаривать. А если ещё и плакать, то самые стальные папы плавятся и текут куда надо. Для ускорения процесса Хельга обещала звучно рыдать по ночам. Так, чтобы отец слышал. Наверняка же он может повлиять на решение люстры.
Том сказал, есть вероятность, сам генерал и подсказал люстре идею ссылки. Значит, может подсказать и отмену.
Посмотрел свои новые документы. Он больше не капитан Том Ларсен. Он теперь штаб-сержант Хуго Пруст. Унизительно.
Автобусное путешествие по Тихим странам невыносимо в трезвом виде. Только отъехали, карманная фляжка закончилась. Том подошёл к водителю, потребовал остановиться у магазина и дождаться. Иначе, сказал, застрелю. И подмигнул.
Литр виски ускоряет время, но не улучшает пейзаж.
Лес, поля, всё плоское как ладонь и такое же скучное. Иногда только дорога выбегала на берег, а уж с морем любой пейзаж прекрасен.
Парома Ларсен не запомнил. На место службы он прибыл готовым ко всему, кроме ходьбы. Его встретил капрал размером с крупного лося. Свежий воздух и здоровые продукты – основа успехов в животноводстве, подумал Ларсен. Взгляд капрала светился.
– Приветствую, господин штаб-сержант. Хорошо ли доехали?
– Угу.
– У нас запланирован ряд мероприятий…
– Угу.
– Но мы их, наверное, отменим?
– Правильно.
– Не нужна ли помощь с ужином?
– Скажите честно, капрал, где я?
– На острове Муху.
– А вы читали Данте, капрал? Там восьмой круг ада вот точно так же выглядит. Темно и холодно.
– У нас в участке Данте нет. Только устав.
– В уставе тоже должно быть это описание. Кстати, устав тут очень уместен. Даже органичен.
…Кликнув на помощь прохожего, капрал зафиксировал сержанта в вертикальном положении. Нести тело в контору смысла не было.
Тома долго тащили до какой-то сторожки и там оставили на топчане. Раздевать не решились."
"Ларсен проснулся в темноте. Не понимал, ночь ли это, каземат или слепота. Он помнил встречу на автовокзале и чьи-то крепкие лапы. Куда его сдали на хранение и где сейчас встречавшие ангелы – непонятно. Ларсен встал, выставил перед собой руки, пошёл осторожно, но всё равно бился о препятствия деревянные, иногда железные. Бранных слов при этом избегал.
