Я знаю места, в которых живут эти свидетели под защитой. Какой год! Ты сбежишь через неделю. Не хочу тебя мучить. Тем более не хочу видеть твой дымный след.
– Не годится. Назови лучшую причину.
– Что ж, изволь. Я тебе изменил. Вчера, в два часа.
Тут дочь генерала, сам генерал и даже мордовороты вытаращились на Тома.
– Спроси у папы. Он наверняка за мной следил.
Генерал хмыкнул неопределённо. Потом кивнул. Хельга села на кровать, спиной ко всем.
– Кто она?
– Старая знакомая. На день в город приезжала. По старой памяти не удержался.
С минуту ничего не происходило. Потом девушка встала. Открыто, уже не стесняясь наготы, прошла по комнате. Мордовороты опустили носы. Капитан проводил её взглядом. Так же, наверное, Орфей смотрел вослед Эвридике. Хельга взяла со стула свои тряпочки, вышла из комнаты.
– Куда меня сошлют? – спросил Том негромко.
– На остров Муху. Начальником отделения.
– Это за то, что я совратил вашу дочь? Или правда дело в старых грехах?
Генерал неопределённо покачал головой.
Вернулась Хельга. Тонкая, волшебная. Ни трусов, ни колготок, только пальто на голое тело. Не глядя на отца, обратилась к Ларсену.
– Скажи, зачем ты это сделал?
– Не знаю.
– Тебе было хорошо с ней?
– Мне было с ней плохо.
– Тебе меня мало?
– Я дышу тобой.
– Тогда зачем?
Капитан пожал плечами.
– За тем же, зачем прыгают с моста. Происходящее между нами невероятно. Такого быть не может. Ты сказка, сон. Как в тебя поверить? И видишь, прав был. Такое не может длиться долго. Вообще не может длиться.
Генерал поморщился. Хельга села на кровать, подвернув под себя ногу.
– Послушай. Скажи, что ошибся. Что это худший твой поступок. Что сделал так от неверия в наше счастье. Я выпью мозг, съем твою печень, буду истерить трижды в день, никогда не прощу и не забуду. Но я останусь!
Капитан вместо ответа наклонился, уткнулся лицом в ступню девушки. И так замер. Мордовороты заулыбались. Им явно нравилась их опасная работа. Генерал фыркнул.
– Сопли с сахаром. Оденься как надо и пойдём.
Жду тебя в машине. Десять минут на прощание. И кстати, никаких переписок или звонков. Если не хотите осложнений, конечно.
Генерал поднялся с шумом. Сопение, скрип кресла, тяжёлые шаги – целый спектакль. Суровый, но добрый отец покидает разгромленный вертеп. Совершенно непонятно всё-таки, как он умудрился сесть в кресло без единого шороха. Кивнул мордоворотам, те нехотя пошли за шефом.
– Мы должны что-то придумать – сказала Хельга.
– Обязательно придумаем.
