— С Катериной.
— Негоже втягивать в это еще одного человека. Она может проболтаться, что все это неправда.
— Это правда… — На Вадима было больно смотреть, и Женька старательно отводила глаза, чтобы не видеть его красивое, измученное лицо. — Я действительно был с Катериной, и Женя это видела. Она потому и оказалась в тех кустах, потому что убегала от меня.
— Да ты, оказывается, мерзавец, — задумчиво произнес отец, и в этой задумчивости было столько беспощадности, что Вадим зажмурился, и Женя вместе с ним.
— Ну что ж, тогда комбинация усложняется. Женю будут все считать мертвой, станут искать, но не найдут, так бывает. Мы увезем ее в Москву, моего влияния хватит, чтобы выправить ей документы взамен тех, которые остались дома. Она начнет новую жизнь. Но подставлять под допросы тебя я не хочу. Не верю, что ты не проболтаешься, уж извини. Да и от притязаний этой девицы, — он имел в виду Катьку, и слово «девица» прозвучало в его устах как непечатное, — тебя нужно избавить. Поэтому самоубийств будет не одно, а два.
— И что, мое тело тоже не найдут? Это как-то странно, — неуверенно заметил Вадим.
Отец цинично усмехнулся:
— Почему же, твое найдут. И сделает это местный участковый, который давным-давно засиделся на своем месте и не может не мечтать о переводе в область. Он поможет мне, я ему.
Слушая рассказ Джеммы, Василий Васильевич покраснел как вареный рак. Впрочем, Юльке его было ничуть не жалко. Каждый должен отвечать за сделки с совестью, даже если расплата настигает много лет спустя.
Это закон жизни.
— И что было дальше? — с нетерпением спросила она у Джеммы. — Если вы простили Вадима и уехали с ним в Москву, то почему оказались в Италии?
Джемма грустно улыбнулась и продолжила свой рассказ.
Тогда, тридцать лет назад, родители Вадима вывезли ее и сына в Москву. Ехала девушка в чем была, оставляя за спиной прошлое: родной дом, безутешного дядю-убийцу, коварную подругу, а главное — юношескую безмятежность.
Бекетовы поселили ее у себя, купили одежду, отец Вадима, как и обещал, выправил ей паспорт.
Она начала ходить на занятия в институт. Жизнь потихоньку налаживалась. Но трещина в отношениях с Вадимом не склеивалась. Как Женя ни старалась, она не могла простить своего возлюбленного за совершенное предательство, каждую ночь, стоило ей закрыть глаза, перед ней вставала одна и та же сцена: два переплетенных, белеющих в темноте ночи тела на речном берегу, громкие стоны и победный крик страсти.
