В беседке решили «не отсвечивать», чтобы их разговор не стал достоянием чужих ушей. А обсудить было что. На подстеленном белом полотенце лежало разделенное на две части березовое полено, а рядом с ним — развернутая тряпица, в которой, как и предсказывала Юлька, находилось россыпное золото. Найденные на чердаке кухонные весы, хоть и были выпущены в далекие шестидесятые годы, вес тем не менее показывали исправно. В полене тридцать лет хранилось полтора килограмма золота.
Юлька, забросившая невод во всемирную паутину Интернета, быстро нашла сайт, по которому недавно уже делала нехитрые расчеты.
Цена самородного золота на мировых рынках превысила двести долларов за грамм, а значит, сейчас на старом кухонном столе лежал эквивалент трехсот тысяч долларов. По нынешнему курсу это было более восемнадцати миллионов рублей — сумма, за которую вполне можно убить. Оглашенную Юлькой информацию компания встретила полным молчанием.
— Весь вопрос в том, кто знал о том, что в доме хранилось золото, — наконец прервал его Василий Васильевич.
Мужчина, похоже, так и не отошел от шока, вызванного внезапным воскрешением из мертвых Жени Ракитиной, грудь его бурно вздымалась от пережитых волнений, глаза подозрительно блестели, словно от непролитых слез.
— Я знала, — тихо сказала Женя, или Джемма, как привыкли ее называть собравшиеся. — Ведь это я его туда спрятала.
— То есть спустя тридцать лет вы вернулись в Сазоново специально для того, чтобы достать клад?
— Конечно, нет.
— Женщина расправила плечи и сейчас выглядела гордо и неприступно, как королева. Юлька против воли залюбовалась ею. — Я была уверена, что золото давным-давно нашли. Не так уж серьезно я его и спрятала. Я вернулась, потому что меня тянуло сюда, в места, где я выросла. Я хотела узнать, жив ли дядя Леша, что с ним стало, принесло ли ему счастье то лихое богатство, ради которого он убил человека.
— Но как же так случилось, что вас считали погибшей, а вы были живы и здоровы, да еще и оказались за границей? Или этому тоже вы поспособствовали? — спросила Юлька и перевела требовательный взгляд на Василия Васильевича.
— Нет, я не знал, здоровьем внуков клянусь! — замахал руками тот. — То, что Вадим Бекетов не повесился, — это да, это я подыграл его семье. А про Женю — нет, не знал!
— Никто не знал, — тихо сказала Джемма, — только родители Вадима. Но для того, чтобы понять, как все это произошло, надо вернуться на тридцать лет назад.
