Вернувшиеся домой родители молча выслушали Катькины аргументы и решили, что она должна остаться. Но не из-за угроз, а из-за того, что носила под сердцем их внука.
— Ты не можешь отказаться от своего ребенка и должен нести ответственность за все, что сделал, — сурово сказал отец, как припечатал.
Естественно, появляться в доме Бекетовых Женя больше могла. Обосновавшейся там Катьке было вовсе не нужно знать еще и о ее счастливом «воскрешении». Разрушать чужую семью, в которой должен был появиться ребенок, она не хотела, а потому рассталась с Вадимом насовсем, оставив в душе теплую привязанность к его семье.
— Мы иногда встречались с Владимиром Викторовичем и Марией Игнатьевной, и с бабушкой тоже. В кафе или в картинной галерее. Но с Вадимом я видеться наотрез отказывалась, — грустно рассказывала Джемма. — Все это было мучительно — и для него, и для меня. Я с изумлением обнаружила, что он считает, будто это я его предала, так легко от него отказавшись. Но, выбирая между любовью и безопасностью дяди, а также чувством долга по отношению к еще не рожденному ребенку, я не могла поступить иначе.
Я знала, что весной у Вадима и Катьки родился сын, его назвали Владимиром, в честь деда. Сейчас ему должно быть уже почти тридцать лет. Видимо, позже они родили еще одного ребенка, этого самого Виктора Бекетова, и он сейчас приехал в Сазоново, чтобы найти старый клад.
— Откуда же он про него узнал?
— Наверное, Вадим рассказал, — пожала плечами Джемма. — Понятия не имею.
— А мы? Папа, я? — требовательно спросила Вероника.
— А вы — моя семья, единственные на всем белом свете родные мне люди, — с улыбкой ответила Джемма и погладила дочь по голове. — Когда я училась на пятом курсе, я случайно познакомилась с Джованни. Он тогда приехал в Москву в составе делегации от крупной строительной компании, в которой работал. Между нами вспыхнула любовь. Джованни женился на мне и увез в Италию, где у нас родилась ты. Это уже совсем другая история, и я счастлива, что моя жизнь сложилась именно так.
— И вы никогда больше не видели Бекетова?
— Нет.
— Джемма покачала головой. — Когда стало ясно, что мы проведем в России довольно значительное время и Джованни предложил построить дом где-то на природе, чтобы там можно было проводить лето, я вспомнила о Сазонове и решила, что смогу очутиться здесь безо всякого усилия. Прошло столько лет, и я так сильно изменилась, что вряд ли меня мог кто-то узнать. Я не знала, жив ли дядя Леша, но хотела на него посмотреть, и на дом тоже.
