Йен, как всегда красивый и элегантный, облачился в подчеркнуто-строгий костюм темно-коричневого оттенка с серебряным шитьем, на шею повязал шелковый платок. Старая мадам Веймаер щеголяла в закрытом бордовом платье и хвастала жемчужным ожерельем, некогда подаренным мужем мне, но судя по всему, вновь отошедшем в семью после нашего окончательного разлада. Вместе с остальными гостями, они исчезли внутри. Мне не оставалось иного, как последовать их примеру.
Придерживая легкий подол небесного оттенка, я прошлась по залу, отмечая неприлично дорогое убранство.
Мебель из красного дуба, полы из сосны, золото, серебро, хрусталь, мрамор. От обилия драгоценностей на гостях рябило в глазах. На улице стремительно темнело: над головой сияли громадные люстры, а из распахнутых настежь окон, выходящих на узенькие балкончики, врывались ледяные порывы.
Сделав по залу круг и приметив, как минимум, с полсотни знакомых Бель, среди которых отчетливо выделялся управляющий королевским банком мсье Хок с немолодой, но симпатичной женой, а так же мой компаньон, владелец портовых складов, господин Отул в окружении семейства, я отошла к столам с напитками.
В хрустальных бокалах сверкали соки и винло. На плоских серебряных блюдах гостям предлагали канапе, овощные салаты в крохотных тарталетках, паштеты, фруктовый мармелад, кексы и пудинги, а так же сыр и клубнику.
Подхватив бокал с соком, прекрасно осознавая, что терять ясность ума – ни к чему, сделала глоток и расслышала звуки музыки. Шумные господа и дамы разбились на пары и отправились танцевать.
Оставаясь к толпе спиной, стискивая кулак добела, я не сразу разобрала шелест одежды.
Ее приторно-холодный голос застал врасплох:
- Йен уже сделал мне предложение. Мы поженимся, как только вас официально признают невменяемой, мадам.
Я резко оглянулась, упираясь взглядом в напудренное личико баронессы Терим. Невысокая брюнетка с красивыми глазами и ужасно надменным выражением кукольного личика, растянула губы в улыбке.
- Вы не ослышались, Мирабель.
Герцогу вы больше не интересны.
- Простите? – улыбнулась высокомерной сопернице, пряча внутренний озноб и лютую неприязнь.
- Йен не проигрывает. Уж вам-то это должно быть понятно. Как-никак, состояли четыре года в браке.
- Серьёзно? – Стискивая хрустальный бокал до боли, не сводила с любовницы Йена прищуренных глаз.
- Как только Йен займет трон королевства, вас отошлют в больницу для душевнобольных. Он уже обо всем позаботился. Да, да, не удивляйтесь.
