"
"– Что это? – удивленно спросила Ирина. – Небо пасмурное, солнце так всходить не может.
– Солнце уже три часа как взошло, – ответил Веретьев и ускорил шаг.
Чем ближе были они к деревне, тем явственнее ощущался в воздухе запах гари.
– Там что, пожар? – испуганно спросила Ирина. – Какой-то из пустых домов загорелся? Так их вроде поджигать-то некому. Саша, а вдруг это у Светланы Георгиевны беда?
Теперь они оба почти бежали. Столб огня теперь был виден отчетливо, и поднимался он вовсе не с участка Куликовых, а с другой стороны улицы.
Подбежав вплотную к объятому пламенем дому, Ирина замерла, не веря собственным глазам. Горел дом ее бабушки, ее собственный дом, из которого они ушли несколько часов назад, потому что отправились искать Ванечку. Если бы не сын, то сейчас они, все трое, находились бы внутри этого адского пламени.
На улицу выскочила Светлана Георгиевна, увидела Ирину, кинулась ей на шею.
– Господи, живы, счастье-то какое. А мальчонка, мальчонка-то где?
– В лесу, в лагере, – ответила Ирина.
Пожилая женщина мелко-мелко закрестилась.
– Бог отвел от беды, Бог отвел, – запричитала она.
– Что случилось?
– Я проснулась оттого, что собаки залаяли. Выскочила на крыльцо, мать честная, тут огонь столбом. Я скорее к телефону, пожарным звонить. Потом сапоги натянула и сюда, думаю, может, помощь нужна. Гляжу, а тут входная дверь крест-накрест забита. Так, что и не выйти. Вот ведь где страсть-то господня. Убить тебя кто-то хотел, девонька, да еще какой лютый способ выбрал – спалить заживо вместе с мальчонкой.
Ирина схватилась за щеки и посмотрела на Александра. Тот стоял неподвижно, как каменное изваяние, но наконец отмер и глянул на часы.
– Стой здесь и жди пожарных, – сказал он. – Еще позвони Семену Ильичу, расскажи, что случилось. Вот номер. Ребятам я по дороге наберу, велю Игнату с Женькой сюда бежать на всякий случай. Светлана Георгиевна, сознайтесь, вчера, после нашего ухода, вы все-таки позвонили Мохову?
– Вот те крест, нет. – Женщина снова мелко закрестилась.
– Я греха на душу брать не хочу. Мне еще Пола перед Богом отмаливать за все его прегрешения, вольные и невольные. Не звонила я Юрке, как и договаривались. Он звонил, но я трубку не взяла.
– Кто же тогда поджег мой дом? – спросила Ирина. – Полиект Кириллович мертв, тем, кто на болоте прячется, вы не звонили. Может, молния?
– И дверь снаружи заколотила тоже молния, – сквозь зубы сказал Веретьев. – Ладно, с этим я позже разберусь. Звони давай, а я пошел.
