Ну, выпиваешь себе потихоньку, ну, грешишь себе помаленьку, а потом узнаешь, что жена твоя тебе изменяет с соседом, да еще и уехать с ним собралась и дочку забрать. Убил я ее? Так за дело. Она шлюха была. Я на работу уходил, а она к любовнику в койку прыгала, ребенка покормить забывала, да еще и била, чтобы та не плакала. Я бы ее, суку, и второй раз убил, если бы дотянулся.
– То есть ты из любви к дочке ее без отца и без матери оставил? – уточнил Веретьев, впрочем, без всякой издевки в голосе.
– Да лучше без матери, чем с такой шалавой.
Она у бабки росла. Училась хорошо. Письма мне пару лет назад писать начала. И вот выяснилось, что замуж выходит. В Америку, понимаешь? Уехала бы навсегда, и никогда бы я ее не увидел. Вот и решил, что мне сбежать надо, попрощаться перед отъездом, а уж потом снова в колонии свой век доживать. Если без дочери рядом, то мне все равно сколько. Пять лет или десять. В Америку мне все равно навсегда дорога заказана. А почему я отсюда не ушел, я уже объяснил, чтобы не поймали раньше времени.
– И Веню вы убили, чтобы он вас раньше времени не выдал?
– Да не трогали мы никакого Веню. Мы с чердака увидели, как он с тобой разговаривает, ну, и убрались подобру-поздорову, от греха подальше. На хрена нам было его убивать? Мы дом оставили, и ищи нас свищи.
– Так. – Веретьев растер ладонями лицо. – Что-то я запутался. Друга нашего вы не видели, к дому за металлическим забором не подходили, Глебова не убивали. Так?
– Так.
– Но друг наш пропал, собаки за забором лаяли, и Веню мы с Ириной нашли с перерезанным горлом, лопочущим что-то про алмазы.
– Мужик… – Шевелев вдруг разом устал. Или это потеря крови давала о себе знать. – Я тебе говорю так, как дело было. Я сбежал, потому что мне дочку повидать надо. Игорек за мной сдуру увязался. Решил Рэмбо изобразить и по веревочной лестнице в вертолет вскарабкаться. Никто из нас ни про какие алмазы знать ничего не знал и слыхом не слыхивал. Лично я, даже если бы мне и предложили тут на розыски остаться, отказался бы, потому что цель у меня другая.
И горло я никому не резал, окромя жены своей, проститутки. А что еще два жмура на мне, так это я деньги искал, чтобы сбежать с ребенком. И все это дела давно минувших дней. Синяк этот мне на хрен не сдался.
Веретьев повернулся к Беспалову, тот покачал головой.
– И мне тоже. Ни про какие алмазы я не знаю. Мужика того деревенского не трогал. Леха все верно рассказал. Так все и было. А к вам в лагерь мы вышли, потому что жрать захотели.
