Купцов ждали? Так место тут нехоженое, значит, обережников караулили, но зачем? Если это люди Самуила, то зачем такие сложности, если он нашел обережников, ему достаточно было послать полсотни воев, и обережники точно бы не выстояли, или прощальный подарок от кого из боляр, с которым виделся Воислав?
Примерно это и озвучил Скорохват, когда вся ватага собралась утром у костра.
– Я нашел у одного ромейские номисмы, – негромко сказал Шибрида.
– И что? – не понял Молодцов. – У многих тут эти монеты.
Правда, в основном по рукам ходили арабские дирхемы, серебряные, целые и обломанные.
– Золото у воинов бывает, только монеты эти необычные, и я нашел, когда одежду вспарывал.
– Дай-ка, – попросил Воислав и покрутил над костром желтый кругляш, внимательно разглядывая.
– А не все ли равно, кто на нас наскочил? – спросил Жаворонок, почти засыпая на ходу.
– Не все, – тихо ответил Воислав. – Если это были посланцы от ромеев, значит, в Константинополе знают о нашей миссии, и Владимир тоже должен знать, что ромеям это известно и они готовы на все, чтобы нас до Киева не допустить.
– Ништо, пусть это будет мой подарок князю.
– Договорились, а пока, други, поспите, до того как солнце совсем не взойдет.
Несмотря на то что обережники выдержали тяжелое сражение, что, возможно у них на хвосте висят ромеи и боляре Самуила, что нужно спешить как можно быстрее передать весть Владимиру, они и люди Путяты потратили целый день, чтобы совершить положенный обряд.
На грубо сделанный плот уложили тушу Грозомила, достойного скакуна для любого воина, оружие, доспехи, пояса и часть иной добычи, взятой на врагах.
Где надо, напихали соломы и хвороста и щедро смазали дегтем и смолой. На него же бережно отнесли тела павших товарищей.
На закате плот оттолкнули от берега. Варяг, гридень и обережник, почитающие разных богов, уплывали на одном погребальном плоту. Воислав, Шибрида и Айлад вместе натянули луки, пустили огненные стрелы, плот вмиг охватило пламя, развеяло мглу, вспыхнуло одной большой искрой посреди темной пучины.
Все посчитали это добрым знаком.
А Данила не хотел ничего чувствовать и переживать. Он лишь желал, чтобы его друг Ждан встретил друзей в Ирии и помог им там… обустроиться как следует."
"Как быстро пламя вспыхнуло, так и потухло, экипаж «Лебедушки» и ватага обережников, каждый со своими мыслями, собрались на невеселую тризну. Холодный бриз напоминал, что впереди ждет широкое море, которое еще предстоит пересечь, зато за ним дом.
