– Кого охраняешь?
– Купца, с которым сюда прибыл.
– Что за купец?
– Рахила, с угорского подворья в Доростоле.
– Он тоже человек Владимира?
– Да, – не колеблясь, ответил Данила, он слышал это имя от Воислава, оставалось надеяться, что он успеет потом предупредить этого купца. – Мы с ним прибыли в Доростол, он там же расторговался и уплыл, а я вот в Преславу поехал. Дальше что случилось, ты знаешь… господин.
– Что ж, ладно ты складываешь, – вроде как довольным тоном сказал Самуил, – а родом ты откуда?"
"Род – это важно, по роду определяют, насколько достойный человек перед тобой и чего от него следует ждать, при этом личные качества не имеют никакого значения, если репутация семьи и предков будет негодная.
– Из купцов я, с отцом первые годы работал!
Чистая правда, Данила некоторое время трудился в фирме отца, пока учился заочно в универе и потом недолго.
– А чего же в обережники подался?
– Да как очнулся посреди поляны, без гроша в кармане и не помнящий ничего, с тех пор и бросил работать на отца, а потом и обережником стал.
Опять чистая правда, Молодцов очнулся в новом для себя мире, не зная, как это случилось, а потом и попал к купеческим охранникам.
– Выходит, ты изверг?[4] – заключил Самуил.
– Можно и так сказать.
– А как же звали купца на Руси, у которого такой ушлый сынок родился?
– Я не говорил, что мой отец из рода Руси.
– А откуда же он?
– Вообще, я, как и он, русский, в Тьмутаракани мы родились, но потом путешествовали много, – опять наобум ляпнул Данила, он читал в одной книге, что первый раз слово «Россия» употребили византийцы к Тьмутараканскому княжеству[5], правда, в книге речь шла об одиннадцатом веке, а сейчас идет десятый, но ведь тридцать лет для истории мелочь?
– И как его звали?
– Дмитрий, сын Всеслава.
Дедушку Молодцова на самом деле звали Вячеслав.
Комит Булгарии несколько секунд задумчиво разглядывал Данилу, поглаживая бороду.
– Господин, позволь мне сесть здесь…
Самуил отмахнулся надменным жестом и одним быстрым шагом оказался рядом со своим пленником.
– Значит, Владимир хочет жениться на булгарской царевне? – вдруг спросил он.
– Брак всегда делает союз надежным, – ответил оробевший Данила.
– Верно, – покивал Самуил, – только за Владимира ты говорить не вправе.
– Еще бы, я… – начал Молодцов и осекся под взглядом комита.
