Лицо его было трудно разглядеть из-за бьющего в глаза света свечей, но когда зрение привыкло, Данила смог кое-что увидеть: небольшая подстриженная борода, горбатый нос, сощуренные глаза, лоб с залысинами. Другой держался в тени, и его вообще было не разглядеть.
– Покажите! – потребовал их собеседник.
– Даниил, – приказал Воислав.
Тот вынул из-за пазухи и протянул кусок кожи со знаком Владимира, оттиснутым на ней трезубцем, хотя, на взгляд Молодцова, он больше походил на какие-то столбы, выставленные в ряд.
– Хорошо, я тот, кто вам нужен, – сказал, выходит, царь Роман тем же бесцветным голосом.
Воислав улыбнулся, у него в ладони блеснула золотая монета с портретом какого-то бородатого мужика, он перевернул ее, на другой стороне было отчеканено лицо, в самом деле похожее на того, кто сидел перед ними. Хотя оба портрета напоминали скорее детские рисунки.
– Да, это ты, приветствую, тебя, василевс Булгарии, – Воислав склонил голову, Молодцов тоже.
– Прости, что именуем тебя не как подобает.
– Это лишнее, передавай то, что должен, время дорого.
– Как прикажешь.
Воислав отдал царю свиток пергамента, тот его раскрыл, быстро прочитал, что-то язвительно сказал своему собеседнику, похоже, по-гречески. Данила греческого не знал, а вот его батька был вполне себе полиглотом, но он не стал расстраивать царя этой информацией.
– Архонт Владимир предлагает мне те же условия, что и моему брату?
– Это еще не все, князь просил передать на словах.
– Что именно?
– Он хочет, чтобы ты и преславский патриарх титуловали его василевсом и отдали за него дочь Петра, ведь у тебя есть еще сестра?
– Да, но ее выдали за одного из комитулов, который, правда, скоро почил, сейчас, насколько я знаю, ее собираются сослать в монастырь, впрочем, не уверен, – тем же абсолютно бесстрастным, лишенным эмоций и усталым голосом ответил царь Роман."
"– У меня есть с собой люди, если это необходимо, мы могли бы…
– Потребовать дочь царя, христианскую царевну, отдать замуж за язычника, как это… по-скифски, – перебил Воислава Роман.
– Твой брат и ты согласились на условия Святослава и не были ущемлены ни в чести, ни в титулах.
– Да, я помню, а еще я помню, как ромеи ворвались в наш с братом дворец, вот в этот самый, а отряд русов в это время убегал прочь из Преславы.
– Не убежал, а прорвался с боем, – поправил Воислав.
