Но все они были обережниками, спаянными в единое воинское братство.
Меж тем темп тренировочного боя взвинтился. Стук палок раздавался с частотой стука копыт коня, скачущего по деревянной мостовой. Обманным маневром Шибрида показал, что будет двигаться вправо, на самом деле качнулся влево, одновременно перебросил палку из левой руки в правую. Хоп… едва не достал Скорохвата. Южанин отшатнулся, чуть не потерял равновесие, то ли специально, то ли случайно пинком запустил пустое ведро в Шибриду. Варяг легко поймал снаряд в воздухе, ничуть не смущаясь, нанес им удар.
Скорохват уклонился, подбросил ногой моток канатов, контратаковал им. Обережники обменялись серией ударов своим новым «оружием», каждый из которых нанесен в полную силу и, не будь заблокирован, мог нанести серьезную травму. Настоящему мастеру не важно, что у него в руках, он всегда останется воином, потому что главное его оружие – он сам.
– Ставлю ногату на Скорохвата, два к одному, принимаешь? – азартно спросил Будим, напарник Молодцова по гребной скамье.
Данила отрицательно мотнул головой, он в самом деле не мог определить, у кого из бойцов преимущество.
Шибрида наступал, крестя ударами, Скорохват не пятился, а старался обходить соперника по кругу. Также обоим качка не была помехой, для Шибриды и Скорохвата прыгающее седло или играющая под ногами палуба были привычной опорой для боя. Более того, кто смог научиться биться на такой неверной поверхности, на твердой земле будет вдвое сильнее!
Скорохват махнул связкой канатов, захлестнул руку Шибриде, дернул на себя.
Варяг долю секунды напрягся, а потом рванул вперед, замахиваясь деревянной кадкой. Южанин успел отпрыгнуть, встретил удар своей палкой.
Брааххх!
Ведро не выдержало использования не по назначению и разлетелось от столкновения в щепки. Среди челяди и приказчиков послышались вскрики: кому-то деревянные обломки попали в лицо.
– Это что такое! – Голос, как громовой раскат, разнесся над палубой. Синие глаза едва не метнули молнии.
– Я… так мы это… батька.
Двадцатипятилетний варяг, не боящийся ни нурманского копья, ни печенежской стрелы, заробел, как отрок.
– Чужое добро ломаем, силушку девать некуда? – нахмурил брови Воислав.
Скорохват обернулся, покаянно встал рядом с Шибридой, вдвоем они напоминали набедокуривших детей перед… батькой.
– Ну ничего, я вам помогу. Бегом по скамьям. Вуефаст, дай нам хороший ритм, чтобы кровушку разогнать!"
"Воислав сам, не чинясь, сел за первое весло от носа, самое длинное в ряду.
