– Кому нам?
– Христианам, тем, кто придерживается истинной Веры. Посмотри вокруг, Даниил, все язычники кругом принимают свет Истины. Датчане окрестились, ляхи тоже. И земляки мои неразумные тоже крещение примут. И даже Владимир, если Бог его вразумит, тоже крестит себя и народ. – В этом-то Данила не сомневался. – Но вопрос в том, во сколько крови это встанет. Ты же понимаешь, Даниил, языческие жрецы паству свою, золото, власть так просто не отдадут.
– Мой меч со мной, и языческих богов не боюсь, а если говорить про силу, вам лучше с моим батькой говорить.
Вот он воин каких поискать.
Торвальд улыбнулся.
– Но тебе должно быть ведомо, что Воислав устал от походов, от ратной славы и захотел боярином стать, в своем уделе по Правде жить. И ему князем и Добрыней земля обещана.
– То его дело, мне-то что до этого?
– А ты?
– Что я?
– Воислав человек великий, христианин, много добрых дел сделал и награду свою заслужил. Будет он боярином, сыновей растить, богатство копить, с земли урожай собирать, а с холопов дань.
Но ты, Даниил, землю свою еще не выслужил, а может, и не нужна она тебе. При том, что человек ты не простой, подле Воислава особое место занимаешь. Признай, вы ведь не просто так плавали в Булгарию.
Данила удивился, но промолчал.
– Понимаю, присягу не хочешь нарушать, тайну княжью не хочешь выдать. Другой бы уже горлопанил в три горла, а ты молчишь, хотя славы, может быть, завоевал на три саги. И это, Даниил, знак, что ты человек доблестный и умом не обиженный. За тебя я скажу; плавали вы выполнить княжье поручение и выполнили его, раз живыми вернулись.
А теперь скажи мне, кто будет перед князем ответ держать, рассказывать, что и как с вами было за морем.
Молодцов изо всех сил пытался сохранить лицо, но у него не выходило.
– Ты и Воислав перед князем предстанете. Сам знаешь, варягам лучше на глаза Владимиру не показываться, а Скорохват не шибко любит Русь. Вот и выходит, что вы оба христиане, будете с князем о делах важных разговаривать. Ужели вы такие маленькие, незначительные люди?
– И что я должен сделать? – язвительно поинтересовался Данила.
Стевнир издал неопределенный звук, Торвальд с ним переглянулся:
– Сказать правду, что христианская земля, булгарская, лучше языческой."
"Вот уж новость, ну да, живут в Булгарии богаче, чем в Киеве, и в Византии богаче, только вот поэтому их грабят все, кому не лень, правда, и завоевать не могут.
– Ты, Даниил, не думай, будто бы меня ромеи послали Руси пакости делать и козни ставить.
