– А почему, можно узнать?
– Ты иногда видишь и чувствуешь то, что не положено мужчине.
– Кем не положено?
– Богами.
Данила фыркнул.
– Есть вещуны и иные ведающие люди, но ты не такой. Ты другой, – в очередной раз сказала девушка. – Поэтому ты обратил внимание на меня, тогда в Новгороде, понял, что я доношу боярину на других.
Улада опять потерлась щекой, как кошечка, словно заглаживала вину перед хозяином или боялась, что Данила обидится.
– А тот боярин, что же, он тоже был другой?
– Нет, что ты, он у ромеев это подглядел.
Они горазды на всякие выдумки.
– Тогда ромеи, выходит, другие?
– Нет, не знаю, как объяснить… Ты внимательный, заботливый, обращаешь внимание на то, на что мужчины обычно и глаз не бросят. А ромеи, они хитрые и злые, только о себе думают и мошне своей. – Данила хмыкнул про себя после такой характеристики. – А ты такой… чуткий, но к простым людям.
– А другие, значит, не чуткие.
– Чуткие, – всерьез сказала Улада, – но к другому; бывает, воин лежит в постели, и думаешь, тебе ничего не стоит ему горло перехватить, но стоит к ножу потянуться, он сразу зашевелится, а если за рукоять схватить, так сразу и проснется.
– Теперь Молодцов внимательно слушал, не перебивая. – А иной взглянет раз на тебя и все про тебя поймет, как батька твой Воислав, к примеру. У тебя же к простым, вроде бы незаметным вещам внимание есть. Понимаешь?
– Вроде бы… – Данила задумчиво почесал за ухом.
– А еще ты добрый.
– Улада обхватила его шею, подтянулась, поцеловала долго в губы.
– Ну всего захвалила, – ответил Молодцов, смакуя вкус девушки на языке. – Ладно, я отлучусь ненадолго, сейчас вернусь.
Не успел он слезть с кровати, как Улада подала ему сапоги.
– Спасибо, – рассеянно сказал он, надевая обувь.
Как был, в одних штанах и с голым торсом, вышел на морозный воздух. Вдохнул! Ах, хорошо все-таки, что в домах топят по-черному, заметно и непривычно для него, особенно на улице.
Налюбовавшись на красный шар солнца, заходящий в забор подворья, Молодцов, похрустывая снежком, подошел к бочке, из которой поили скот, разбил на ней лед и несколько раз ополоснулся."
"Бррр… вот теперь стало совсем хорошо, Данила побежал обратно, как заяц в брачный период, прыгая через две ступеньки, в теплые объятия своей любимой.
– А вот и я, – поздоровался, по давнишней привычке наступил носком одного сапога на пятку другого, разуваясь.
