Данила напиться здешней сладковатой брагой мог с трудом, поэтому продолжал налегать на еду, местные песни и былины он все равно запомнить не мог. Это вон Шибрида запросто мог выдать рифмованную сагу из десятков строф на другом языке. Да еще прочитать ее красиво или спеть, так что, даже не поняв смысла, до души проберет.
Этот варяг как раз и подошел к Молодцову, когда тот, перегнувшись через стол, отпиливал внушительный кусок от груди гуся.
– Тебя батька зовет, – сказал он, нагнувшись к самому уху, чтобы не перекрикивать шум.
– Да? Сейчас бегу.
– Да не торопись, – вальяжно ответил Шибрида, – радуйся, пируй. Мясо доешь.
Сам он приложился к кружке с пенным пивом. Так они и пошли, один с пивом, другой с куском мяса. Впрочем, гусятину Данила по пути доел, пока Шибрида вывел его на улицу, где дышал свежим воздухом Воислав.
– Привел, как и сказал, батька.
– Хорошо, – ответил Воислав. – Иди, но на пиво не налегай, помни, вечером мы с тобой уезжаем. – Шибрида с достоинством кивнул. – Ну, что, Молодец, говорить можешь, я вижу, ты к хмелю дюже крепок.
– Данила скромно промолчал. – Да ладно, не зардейся, обычно эта привычка у старших мужей появляется, а у вас, я смотрю, и среди молодых в чести.
Молодцов не отвечал, что ему еще говорить, тем более батька все верно понял про алкоголь.
– Ладно, не будем пустословить, – видя смущение своего человека, сменил тему Воислав. – То, что мы про Владимира обсуждали, помнишь?
– Про князя? Да, не забыл. Нужно идти, я готов! – Данила даже выпрямился, как будто по стойке «смирно».
– Охолонь, – осадил его батька, – князь на полюдье все еще, там задержится, сам знаешь. Пиры, ловитвы. Владимир это дело любит. К марту обернется, как раз когда будут караваны на юг. Но я тобой обо всем заранее хотел поговорить. Потому что после времени может не быть, сам видишь, мы уезжаем. – Данила не успел спросить куда, а батька продолжал: – Помни, не просто тебя к князю с собой возьму. Я и расскажу ему все о том, как помог всем нам, как в Академию пробрался, как жизнью рисковал и как лихо у тебя все получилось.
– Так уж и лихо…
– Не спорь, – одернул Воислав. – Владимиру это может понравиться, и он предложит тебе ему служить.
– Но, батька, ты же уже присягнул ему.
– Присягнул ему только я один, за всю ватагу, а я говорю тебе о личной присяге, – терпеливо растолковал все своему олуху-ученику Воислав. – Да и, честно скажу, у меня был уговор с Добрыней. Так что как исполню я княжье поручение, то больше ему служить не буду.
