Первым достиг снежных торосов Клек, скинул лыжи и принялся карабкаться по глыбам льда, как по винтовой лестнице. Поднявшись, он бросил своим менее ловким напарникам веревку, Данила в этой связке был самым худшим «ледолазом», поэтому шел в середине.
И все-таки довольно быстро Данила достиг самой высокой глыбы льда, подтянулся и глянул вниз. Это был он, самый страшный, опасный и буйный порог: Ненасыть. Вода в нем не замерзала никогда, на единственном из всех порогов. Большой перепад высот, камни и пороги создавали бурлящий поток, который не могли сковать самые сильные морозы.
По левому берегу, конечно, пролегала кромка, по ней «Лебедушка» и собиралась обходить этот порог, но она была почти не видна обережникам, поскольку ее почти полностью скрывала бело-голубая стена.
А впереди кипела вода, именно кипела, потому что от нее шел пар. В брызгах воды угадывались очертания камней с ледяной кромкой, отчего они походили на здоровенные белые клыки, почти беспрерывно с правого берега тянулась каменная гряда, тоже обросшая льдом, что только усиливало ассоциацию с огромными зубами.
Здесь зримо чувствовалась мощь самого Днепра, бурлящая, неодолимая, казалось, в любой момент этот поток может перехлестнуть многометровые торосы и захлестнуть наглых людишек, просто у стихии другие заботы. Данила пригляделся, и ему порог Ненасыть напомнил пасть огромного чудовища, развалившегося, раскрывшего огромную пасть (заметный перепад высоты только усиливал это впечатление) и рычащего от неудовольствия и скуки: где все эти кораблики, пусть попробуют проскочить мимо клыков.
Данила улыбнулся аналогии, вот так и рождаются мифы с легендами, впрочем, в каждом вымысле есть доля правды, а купцы исправно каждую весну отправляют Ненасыти «подношения»: лодки, наполненные добром.
– Эй, брат, – хлопнул по спине Клек, видя восхищение Данилы, – это ты наших фьордов не видел, да еще в шторм, когда волны больше этих вот ледышек накатывают на скалы.
– Надеюсь, еще увижу, – поддавшись порыву, сказал Молодцов.
– Я тоже, – вдруг погрустнел варяг, – с семи лет этого жду.
– Братья, пойдем лучше, вон наши уже вдоль берега идут, – попытался развеять грустную атмосферу Будим."
"– Твоя правда, – согласился Клек, только с грустью он и сам мог справиться. – Айда за мной.
И съехал с ледяного тороса, как с трамплина, приземлился на ноги, зарылся в снег по пояс, но вровень между двух ледяных глыб.
