— Сдаётся мне, что лжу ты мне порешь, старичок. А это не хорошо! Ну ладно, Вторуша прирежь его и дальше пойдём.
Парень выхватил боевой нож из ножен.
— Не убивай, светлый княже! — старик повалился на колени.
— Тогда я тебя слушаю. И если почувствую, что ты опять мне лжешь, он тебя убьёт.
Вторуша замер с ножом над странным старичком.
— Я княжий ключник, тиун.
Во как! На ловца и зверь бежит. Ключник, он же тиун. Управляющий всем хозяйством князя. Из обельных холопов, практически раб, но раб очень высокого полета.
Память мне услужливо подсунула инфу — княжьего тиуна мог судить только князь. За его убийство налагалась самая высокая вира — восьмидесяти гривенная. То есть восемьдесят гривен. Одуреть. Он был хранителем ключей от всех амбаров и помещений. Ведал сбором доходов.
— Вот ты то мне и нужен. Где ключи от княжьих амбаров, где храниться хузарский выход?
— У самого князя."
"— Точнее?
— В его светлице.
— А от казны?
— Там же.
— А от тайников? Подумай хорошо, прежде чем ответить.
Старик преданно глядел мне в глаза.
— Есть два тайника. Князь думал, что я не знаю, но я знаю.
— Отлично! — Ну да, где два, там и три, если не четыре тайника. Надеется, что всё спишут на нас. Но ладно, сделаем вид, что поверил. — Показывай где ключи. В амбаре всё было уложено и приготовлено к транспортировке — меха связками, ткани, рыбий зуб, это клыки тюленей. Их везли с севера. Мёд в бочонках и прочее.
— Княже, есть список всего! — Тиун низко кланялся. Вот душа рабская. Но чёрт с ним. Пока нужен.
— Неси.
— Уже, он со мной! — передал мне свёрнутый в рулончик пергамент.
— Золото и серебро где?
— В казне, княже.
Отлично. Пойдём, посмотрим.
— Боян, все закрыть и выставить охрану. Теперь это наше!
Прошли туда, где была сокровищница. Тут находились наши дружинники. Это хорошо, так как сокровищница не успела подвергнуться тотальному грабежу. Вскоре появились нурманы.
— Ярослав! — Проговорил Гуннульв. — Мои хирдманы недовольны. Твои вои захватили все сокровища!
— Гуннульв, брат мой.
Всё, что приготовил Дир для хузар и его казна, взята под охрану. Но это не значит, что я хочу обделить вас, побратимы и други мои. Всё это предстоит посчитать. Потом все получат свою справедливую долю. А ты и Сигурт это проконтролируете. Не я один буду распределять кому и сколько. Мы все вместе будем это делать. Ну подумай сам, Гуннульв, вот ворвались бы мои или твои хирдманы, стали бы хватать всё подряд, что-то неизбежно испортили бы, понимаешь? А так всё целое.
