За нанятыми грузчиками оставили присматривать младших обережников, а старшие, к которым неожиданно для себя теперь причислялся и Молодцов, остались не у дел и поэтому просто расселись по бортам, наблюдая за суетой на пристани и попивая прохладный (прямо из трюма) мёд.
Киев, как и Смоленск, да и практически все города, стоящие на Днепре, располагался на высоком холме правового берега. Чтобы достичь города или даже его пригородов, всем желающим приходилось совершать пешее путешествие в гору и тащить либо на себе, либо на лошади все свои пожитки.
Данила смотрел с палубы ладьи на десятки тянущихся вверх цепочек людей, и у него эта картина вызывала стойкие ассоциации с муравейником. Да, именно с огромным муравейником. А корабли кругом походили на больших многоножек, приручённых этими трудолюбивыми муравьями.
«М-да… не знаю, как муравьи, но здесь люди впахивают будь здоров. Никто ни о каком трудовом кодексе не слышал», – подумал Данила.
На самом деле «трудовой кодекс» был один – голод. И порой он наступал, несмотря на все старания земледельцев.
А ещё долг: не смог выплатить заём – пожалуйте в холопы, а то и сразу в челядины, а из рабского сословия ты почти гарантированно выбраться не сможешь. Не хочешь работать, пожалуйста, но голод и долги с тебя спросят в свой срок. И это не считая войн и эпидемий.
Люди в древности знали, что такое труд. Данила не раз обращал внимание, насколько эргономично и просто делалась любая вещь, даже ювелирные украшения, с минимальным приложением сил и максимальной пользой.
Дороговизна всех изделий происходила не от того, что люди в древности были тупые, а от того, что всё делалось примитивными орудиями труда. Попробуй перековать железяку одним только молотом в печи, которую накаляют кожаными мехами!
Поэтому, глядя на поднимавшихся на гору людей, Данила очень ценил время, когда можно вот так, с друзьями, спокойно посидеть и попить мёд.
Но просто сидеть было скучно, оттого и лезли в голову мысли о предстоящих делах.
– Клек, а Путята торговать собирается не только в Киеве? – спросил Данила у гревшегося на солнце и думавшего о своём варяга.
Тот недовольно покосился на друга, усевшегося на сложенных тюках, вынул травинку изо рта:
– Конечно. А тебе что за дело? Мы, считай, всё лето будем бездельем маяться. Пока купец товар не сбудет, не сыщется нам работы. Только серебро тратить, – варяг мечтательно потянулся.
– Да так, интересно, по каким городам плавать будем.
– Тебе не всё равно, где мёд пить? А, погоди, понял.
