Надежда одна: что ведун слишком надеется на свою силу и позволит подойти обережникам достаточно близко для удара. Да ещё на помощь настоящего Бога.
– Стой, – вскинул руку Глызмарь.
– Чего? – одними губами спросил Воислав.
– Подождём, пока месяц выглянет.
Месяц, совсем молодой и не дающий света, выглянул не скоро. Бортник что-то прошептал и уверенно сказал:
– Туда, за мной.
Весь отряд свернул в густую тень, протопал по колено в воде и выбрался на берег, поросший высокой сочной травой. Тут-то всех и встретил, отнюдь не гостеприимно, тонкий волчий вой.
Ведун торопливо соскочил с порога, наполовину вросшего в землю, подозвал к себе Мороша, одного из трёх олухов, что грелись у костра снаружи избы. Четвёртый, с рукой в лубках, спал рядом на траве. Ничего, земля проснулась, тёплая, не замёрзнет. Все четверо ему были должны, ох и крепко должны, поэтому служили не за плату, а из верности.
Морош подбежал, глянул заискивающе, для чего ему потребовалось наклониться.
– Что такое, дедко?
– Отчего Болдырь завыл?
– Дык мало ли, хочется ему.
Месяц вон вышел, на него и воет.
Ведун сжал губы, сощурился и вдруг распахнул глаза:
– Ты убил того холопа сотенного, через которого зелье передал?
– Я… – начал Морош и замолк, не решился врать.
– С бабами валялся, негодь поганая? Бока мял, вместо того чтоб моё поручение исполнить?
– Ну, я подумал, зачем…
– Зачем? Это скоро узнаешь зачем. Варяги тебе пятки подпалят, тогда, может, поймёшь зачем. Но лучше б они пятки подпалили, чем я спросил.
Ведун глянул недобро, отчего Морош и вовсе затрясся как припадочный.
– Хорош падучего изображать. Берите луки и на засидку, а я потом решу, как с вами быть.
Морош ушмыгнул выполнять приказ, а старик вслед добавил:
– Если будет с кого спрашивать.
И, закатив глаза, так что стали видны одни белки с красными прожилками, неразборчиво заговорил.
Молодцов перетёр срезом верёвки на руках, дальше путы сами стали расходиться, Данила скинул их через голову.
Огляделся, чтобы оценить обстановку. Удача! Возле стола на пеньке, исполнявшем роль стула, лежал факел. В освещении сейчас Молодцов не нуждался, но длинная палка с верёвкой в дёгте вполне себе может сгодиться за оружие. Особенно если её пожечь.
Снаружи донеслись шаги – ведун возвращался в избу. Молодцов метнулся к факелу, запалил его от лучины. Вся изба озарилась ярким рыжим светом. На пороге стоял ведун, причём его видел Данила непривычно.
