– Что, очухался? Не сильно тебя Болдырь помял? Сбежать думаешь?
Данила застыл. Как ведун его услышал? Он не издал ни звука после того, как очнулся. Мысли, что ли, читает? Да ну, бред, о чём может ещё мечтать пришедший в себя пленник?
– Ужин себе готовишь? – съязвил Молодцов, хоть какая-то самозащита.
– Не, тебе.
– Я сыт.
– А я тебя спрашивать и не буду, ежели сам не расскажешь, кто ты да откуда. Да откель твоя силушка.
– Дед, у тебя что, маразм? – спросил Данила, будучи не уверенным, что ведун поймёт значение слова.
– Не хочешь говорить – не надо, – ответил тот и снова застучал ножом, бурча что-то под нос.
– Я же тебе вроде всё рассказал, что знаю. А больше говорить незачем, не к чему тебе это. Да ты и не поверишь.
– Почему? – ведун вдруг повернулся.
Странно, но в темноте Молодцов отлично видел его глаза, голубые с тёмными прожилками.
– Расскажи. Мне-то нужно знать, откель ты взялся или вселился в тело этого бедолаги. Расскажешь добром, зачтётся тебе.
«За кого он меня принимает? – подумал Данила, и тут в мозгу всплыла другая мысль, словно чужая: – Тяни время».
– Э, друг, ну ты и сказанул! Вот так возьми и расскажи… Тут за один день не управиться. Например, знаешь ли ты, дед, что такое ядерная реакция?
Оп-па, заинтересовал, дедок даже ножик отложил.
– Ну вот слушай тогда.
… – Брешешь всё ты, – махнул рукой в длинном рукаве ведун.
Упоминание о том, что земля круглая, у него не вызвало шока. Что можно в космос, то есть на небо, запускать ракеты, тоже не удивило, даже геостационарные спутники он воспринял как должное.
Но вот что серебро заменят бумагами, а то и вовсе кредитными карточками – в это верить он отказывался. Впрочем, быть может, и остальное он воспринимал по-своему, адаптировал как-то к своему восприятию мира.
– Ну, поболтали и будет, – прервал лекцию Молодцова старик, он пошкандыбал к двери и крикнул наружу: – Морош, Евдоха ещё не вернулась?
– Нет, послать за ней?
– Не заблудится, – проворчал ведун, вернулся к столу, бормоча себе под нос.
– Ничё как раз на зорьке вернётся, в самую пору. На вот, ешь.
Он протянул со стола глиняную плошку, в которой лежало примерно с ложку непонятного цвета кашицы.
– Не буду.
Ведун без проволочек ткнул его в лоб той самой клешнёй, что была скрыта рукавом, и Данила почувствовал, как онемело его лицо, рот сам открылся. Старик загрузил в него кашицу, захлопнул рот. Ощущение собственного лица вернулось, Молодцов попробовал вывернуться из схватки.
