Встал вопрос: а что делать, когда нагонит окончательно?
Данила, держась одной рукой за повод, привстал на стременах, во второй была сулица. Ух ты, впервые попробовал встать на стремена и получилось! Ощущения были… острые! Как будто во время бешеного спуска на велике убрал одну руку с руля, только велик не подпрыгивает от скачков в галопе.
Спина тура, окровавленная и истыканная стрелами, дёргалась уже метрах в пяти. Данила замахнулся сулицей, метнул. Копьё, описав дугу, вонзилось в эту спину, крепко, на всё железко, но тур лишь замычал и вроде ещё прибавил бега.
Данила потянулся за вторым копьём и тогда увидел росчерк перед глазами. Затем с другого бока ещё одна стрела с треском пронзила шкуру быка. Дровин и Айлад! Они уверенно догоняли Молодцова вместе с туром. Натянули луки, всадили ещё по одной стреле, на этот раз меж рёбер быку. Тот запнулся в ногах и ткнулся башкой в землю. Данила еле отвернул, чтобы не нарваться на него.
Их стали догонять остальные обережники, брать в кольцо тура.
Первым подоспел Клек, хотя Грозомил был дальше от добычи, за ним остальные со свистом и гиканьем, чисто кочевники. Воислав сидел в седле, уступленным Будимом, сам новгородец трясся сзади на спине лошади. А тур уже стоял на ногах и не думал падать. Башка наклонена, глаза красные, он издавал утробный вибрирующий рёв, от которого внутри делалось неприятно.
«Новобранцы»-обережники спрятали луки в чехлы, хотя даже Молодцову было понятно, что им не составит труда добить животное, но они уступили честь и главное удовольствие гостям, ну и старшим товарищам.
– Батька, позволь всё-таки мне? – попросил Клек.
Воислав кивнул, никто не стал возражать, всем хотелось посмотреть на достойное завершение охоты. Обережники разъехались подальше в круг, давая простор для последней схватки.
– Ну, зверь, давай на меня, – крикнул Клек и ударил шпорами.
Тур будто понял всё, ринулся на врага. Два удара сердца, и оба они столкнулись, замерли в напряжении.
Клек вогнал рогатину точно пониже холки. Тур сначала грозно заревел, попытался продвинуться вперёд, достать рогами недруга, но без толку, он упал на колени. Клек тут же выпрыгнул из седла, кривым засапожным ножом чирканул по мохнатой шее так, что струя крови обдала его с головы до пояса.
Варяг повернулся ко всем, на лице дикая улыбка, усы набухли от крови, глаза шалые.
– Любо! – проревел он и завыл.
– Любо! – вторили ему остальные.
