Шибрида и Клек мне не родичи. И про прошлое их я не расспрашивал. Одно могу сказать, что слову своему они верны и, если поклялись вместе со мной сражаться за тебя, значит, будут сражаться, пока голову не сложат или ты не велишь им уйти. Ещё могу сказать…
– Говори!
– Что многие бояре, которые в начале против тебя мечи держали, стали тебе верными людьми.
Владимир сразу не ответил, долго сверлил Воислава тяжёлым взглядом, пока вдруг не изрёк с неопределённой интонацией:
– Варяг…
И засмеялся. Охранник Габдалла от произнесённого слова дёрнулся, как ужаленный, но больше никак своё неудовольствие не посмел выразить, только смотрел, презрительно и с ненавистью, на Воислава.
Владимир, отсмеявшись, встал с кресла, ещё раз окинул взглядом своего нового человека, на этот раз благосклонно.
– Да будет так. Людей я тебе дам, но после того, как пройдёте пороги. Скажу сотнику каравана, он подберёт пару лучших воинов. А ещё денег на лошадей велю дать, не на ладьях же ко двору Самуила грести, – князь хохотнул.
– Ты щедр, княже, благодарю.
– Да, я щедрый. К своим людям я щедр, и ты ещё узнаешь насколько, – Владимир хлопнул Воислава по плечу. – А теперь пойдём, попируем в добрый путь, чтобы боги принесли нам удачу.
* * *Обережников накормили, а потом ещё и на пир в детинце позвали. Усадили их, правда, в самом конце длиннющего стола, но всё равно это место считалось почётным. Гридней, бояр и воевод набилось в зал тьма-тьмущая. Данила себя не слышал от шума и хохота вокруг, и вдруг, среди проходивших мимо жёлтоволосых голов, он увидел…
– Завид! – первым прокричал Молодцов.
И остальные обережники обратили взор на друга, можно сказать, почти кровного брата, завидного охотника и достойного мужа Завида Вольшововича.
– Завид, как же ты здесь оказался? – Шибрида перегнулся через широкий стол и пожал руки охотнику. – Что же с нами сразу не поплыл?
– Да договор у меня один имелся, надо было все долги раздать. А после я с самим Добрыней поговорил – и вот… Теперь я тоже княжьей Руси человек.
Эту весть обережники встретили таким рыком, что даже возле княжьего кресла бояре обернулись."
"– А мы тоже теперь Руси служим, – сказал Шибрида, – батька наш самому князю присягу принёс.
Тут как раз появился Воислав, весьма задумчивый, обережники тут же потеснились, освободили ему место на скамье.
– Здравствуй, Завид, вижу, позвали и тебя на стольный пир.
– Верно, Воислав Игоревич, теперь я человек Владимира, с вами в юг поплыву.
