В каждом доме, где он бывал, имелось точно такое же «убранство»: шкурки, сухая трава по стенам, очаг в углу и какой-то домашний алтарь. Словом, жилище не было похоже на избушку Бабы-Яги, во всяком случае, как Данила её себе представлял, и сама ведунья не была похожа на выше означенного фольклорного персонажа. Одета она была, правда, в лохмотья, увешанные непонятными фигурками, на голове – хоть в доме было довольно жарко – носила шапку с небольшими рожками, из-под неё торчали в стороны немытые вихры бурого цвета.
Возраст… Вот возраст её Данила затруднялся определить: вроде не старуха, коль без морщин, но и не молодая девка уж точно.
– Пришёл? – каким-то странным голосом, с хрипотцой, но звонким в то же время, поприветствовала его ведунья.
– Пришёл, – кивнул обережник, развязал кошель, высыпал на столик перед ней серебро.
– С этим погоди пока.
Хозяйка поднялась – роста она была небольшого, Даниле по шею, – обошла несколько раз обережника, причмокнула.
– Да, странен ты, необычен. Понятно, почему ведун о тебе всё хотел разузнать.
Молодцов фыркнул: если колдунья рассчитывала этим произвести впечатление на него, то ошиблась. Мало ли, откуда ей стало известно о его приключениях на волоках, может, кто из варягов проболтался или вести дошли. А если она и правда что-то там углядела – в астрале или где ещё, то тоже ни о чём не говорит пока.
– Я к тебе пришёл не за тем, чтобы лесть слушать, – холодно ответил Данила.
– Ой, груб ты да неучтив. Кто же так с женщиной говорит у неё дома, да ещё с ведуньей? Не боишься меня?
– Тебя? Не боюсь, иначе бы не заявился сюда.
А что до учтивости, ты сама ко мне обратилась: ни здрасьте, ни пожалуйста.
– Где это видано, чтобы хозяйка первой здоровалась!
Колдунья подпёрла бока кулаками. Даниле начала надоедать эта игра:
– Ну, здравствуй, черноокая, солнцеликая красавица, рад в твой дом прийти, прости, имени твоего не знаю.
Молодцов как-то сам собой выделил интонацией слово «имени», отчего вышла какая-то двусмысленность, но он суть этой двусмысленности уловить сам не смог.
Ведьма помолчала, загадочно улыбнулась и неожиданно серьёзно продолжила:"
"– И тебе здравствуй, богатырь сильномогучий, странник далёкий, – и вдруг другим тоном, насмешливым: – Ладонь дай мне свою посмотреть.
Данила протянул руку. Ведьма смотреть на неё не стала, а закатила глаза к потолку и принялась водить по ладони пальцем, что-то нашёптывая. Внезапно замолкла, отступила на шаг.
– Ох, странен ты, ох и странен.
