Надо только повернуть верхний конец навстречу ей, направить на то место, в какое хочешь поразить. Наконечник пробьет доспех коня или всадника, а древко должно не сломаться, удержать врага на безопасном расстоянии.
Через три недели, забрав все шесть десятков изготовленных арбалетов, я вместе с гвардейцами переправился на левый берег Сейма. Пошли в район, где раньше располагались три княжеские деревни. Теперь там были луга, среди которых возвышались закопченные развалины печей. Разбили лагерь по всем канонам римской армии и занялись не только учениями, но и сенокосом.
В случае успеха мне понадобится много сена. Утром и вечером я купался в речушке, протекавшей там. Мои воины с не меньшим удивлением смотрели на шрам на животе. Поскольку среди них было много полукровок от браков с половцами, я рассказал о том, что меня при рождении вылизала Волчица-Мать. Как ни странно, в эту байку поверили и русичи. Только один из моих взводных по имени Будиша — плечистый мужчина среднего роста с заячьей губой и без передних резцов вверху, хороший мечник и толковый командир — посоветовал мне, пришепетывая:
— Ты бы кольчугу носил, князь.
— Пока я с вами и далеко от бояр, вряд ли что случится, — отмахнулся я.
— Всякое бывает… — многозначительно произнес он.
— Ты что-то знаешь? — спросил я.
— Если бы знал, сказал бы, — ответил Будиша.
Я серьезно отнесся к его словам и стал надевать кольчугу, которую подарил мне князь Черниговский. До этого носил свою, захваченную в Португалии.
Она была тонка и незаметна под одеждой.
Натренировавшись в степи и заготовив сена, вернулись в Путивль. Когда я уезжаю куда-то, даже ненадолго, а потом возвращаюсь, мне все время кажется, что что-то должно измениться. К моему удивлению, перемены происходят редко. Горожане жили прежней размеренной жизнью. Моя отлучка никак не повлияли на них. Такое впечатление, что князя, как и воздух, замечают только тогда, когда испорчен.
По воскресеньям я устраивал своим воинам выходной.
Пусть отдохнут и заодно улучшат демографию в княжестве. Некоторые занимаются демографией и в будни по ночам, а потом днем спят в строю. Я не наказываю. Сам был такой в курсантские годы. Как ни странно, не захотели у меня служить всего шесть человек. Сбежали ночью на второй неделе службы, хотя я предупредил, что преследовать не буду, что каждый волен уйти, когда пожелает. Вместо них набрал местных.
