К тому времени пехотинцы выйдут на заданные позиции и приготовятся кто к нападению, кто в обороне. Я прилег на склоне на снятую с коня попону, раздумывая о людях, с которыми меня свела судьба. Сейчас они рвались в бой. Русичи добры и доверчивы, поэтому беспощадны к предателям. Они бы простили половцам трусость, но подлое избиение союзников требовало отмщения. Любой ценой. Поэтому никто из побывавших в монгольском плену не отказался от участия в нападении, хотя им придется туже всех. Пока они добегут до половецкого стойбища, многие полягут от стрел.
Щитов и доспехов, даже плохих, на всех ведь не хватило. Лучшие досталось конным. А мы на лошадях преодолеем опасный участок намного быстрее и с меньшими потерями. Надеюсь, переключим внимание половцев на себя, поможем пехоте.
Я даже вздремнул. Был уже не тем неопытным наездником и командиром, каким впервые атаковал кочевников, не волновался, не переживал. Чем дольше воюю, тем безразличнее становлюсь к жизни, чужой и своей. Как здесь говорят, кто носит меч, тот не избежит меча.
Скоро Александр Невский перефразирует это выражение, сделает крылатым, а может, историки приврут, как обычно.
Пока седлали моего коня, размялся, а потом надел бригандину и прочие железяки. Взял короткую степную пику. Попробую ее в деле. Прорывать пехотный строй нам не придется, так что длинное копье ни к чему. Да и неудобно с ним. К тому времени, когда сел в седло, все мои дружинники уже были готовы к бою. Я чувствовал их нетерпение. Пора действовать, а то как бы не перегорели.
— Поехали, — произношу я чисто русское приглашение к делам большим и малым."
"Мы выезжаем из балки и растягиваемся в цепь. Движемся шагом, чтобы меньше шуметь. Небо уже посерело, но видимость хуже, чем ночью при лунном свете. До половецкого стойбища километра три-четыре. Оно в долине у речушки, которая, вероятно, впадает в Днепр или какой-нибудь его приток. Мы ударим сверху по течению ее, бывшие пленные — снизу. Арбалетчики и пикинеры сидят в засаде на противоположном берегу речушки, а новгородцы — на нашем, слева от нас.
Туда, скорее всего, и побегут бывшие союзники.
Трусость — признак деградации войска. Если наплевательски относятся к основной обязанности воина — быть смелым, то к остальным и подавно. Ближние караулы то ли спали, то ли занимались чем-то интересным, но заметили нас и подняли тревогу только, когда мы перевели коней в галоп. Топот полутора сотен лошадей разбудит даже деградировавшего воина.
