Хотел добавить, что половцы и от сотни будут удирать, но сдержался. Пусть думает, что нам сейчас не до половцев. — Нам надо спешить, враг по пятам идет, — сказал я и, попрощавшись, поскакал к своему отряду.
Половецкий командир тоже сразу ускакал на запад.
— Это они, — сообщил Афанасий. — Этот, со шрамом, зарубил боярина Глеба, а потом и остальные напали.
Я послал разъезд осторожно проследить, куда поскачут половцы, а с отрядом проследовал до полосы леса. В нем, углубившись примерно на километр, и остановились на ночлег на большой поляне возле ручья, хотя было еще светло.
В лесу я не боялся нападения половцев, но кибитки приказал расставить, как в степи, чтобы даже небольшой отряд смог дать отпор паре сотен кочевников.
Вернулся разъезд и доложил, что встреченный нами половецкий разъезд соединился с основной частью отряда, которая поджидала в балке, и все вместе поскакали к стойбищу, расположенному километрах в пятнадцати от нас. Там сразу начали готовиться в путь — разбирать юрты и грузить на арбы имущество.
— Сколько они смогут пройти до темноты? — спросил я своих сотников.
— Они раньше утра не тронутся, — заверил Будиша. — Надо еще скот собрать, который в разных местах пасется.
— Тем лучше, — решил я. — Седлайте всех лошадей, посадим на них часть наших пехотинцев и новгородцев. Кибитки и раненых здесь оставим.
Вышли с наступлением темноты. Впрочем, луна была почти полная и светила ярко, так что видно было, как днем. И тишина стояла такая, что я думал, что половцы услышат нас километров за десять.
Не услышали. Русичи уже наработали методы борьбы с кочевниками, научились нападать внезапно. Высланные вперед разведчики бесшумно сняли караулы на дальних подступах к стойбищу. После этого мой отряд разделился на четыре части. Самая большая, конные, осталась под моим командованием. Арбалетчиков и пикинеров повел Будиша, новгород-северцев — Пров Нездинич, а освобожденных из плена — Мончук. Последним раздали оружие и доспехи, отбитые у монголов, и свои запасные. Я с конными ударю в лоб, бывшие пленники — с противоположной стороны.
Когда половцы побегут в двух, казалось бы, открытых направлениях, напорются на засевших в засаде дружинников Будиши и Нездинича. В том, что побегут, я не сомневался. Даже не смотря на то, что им придется бросить семьи на произвол победителей. Половцы уже привыкли удирать, а от дурной привычки быстро не избавишься.
Я со своей частью отряда расположился в балке. Будем ждать до наступления утренних сумерек.
