Или я ошибаюсь?
— Шли-то за ней, — согласился он, — а получилось совсем наоборот.
Что-то мне подсказывало, что Пров Нездинич будет далеким предком премьер-министра Черномырдина. Разницу между замыслом и исполнением он улавливал также тонко.
— У меня пока всё получается, как и предполагал, — возразил ему. — Не так много захватим, как я привык, но и не с пустыми руками вернемся.
— А вернемся ли?! — с сомнением произнес Пров Нездинич.
— Скоро узнаем, — сказал я.
В лагерь начали возвращаться мои дружинники с охапками доспехов, оружия, одежды и обуви.
Кое-кто прихватил седла и попоны. Жаль, лошадей в монгольском лагере не было. На ночь их увели пастись в степь. Возле нас трава была вытоптана. Добычу складывали в центре лагеря. Завтра посмотрим ее, рассортируем. Делить будем дома. Если доберемся. Привели и «языка» — невысокого и худого молодого мужчину с широким и скуластым лицом, лишенным растительности и длинными черными волосами, заплетенными в косу. Воняло от него конской мочой так сильно, будто искупался в ней.
— Если ответишь на мои вопросы, на рассвете отпущу, — пообещал ему.
— Не отпустишь, — уверенно произнес пленный. — Вы свое слово не держите.
Вот что значит хорошая идеологическая обработка. Им объяснили, что в плен сдаваться не стоит. В бою смерть будет хотя бы не долгой и мучительной.
— Я — тот самый, кто защитил вашего посла и проводил до своих, — поставил его в известность. — Мое слово твердо. Ответишь на вопросы, и я провожу и тебя за пределы своего лагеря."
"— Спрашивай, — коротко произнес он.
Я расспросил о командирах, народах, входивших в войско, делении на отряды и порядке в нем, тактике ведения боя. Рассвет помешал мне узнать ответы на все вопросы, которые меня интересовали. Да и «язык» был не очень информированный. Кстати, по национальности он был киргизом. Когда небо начало сереть, он стал отвечать все медленнее, неохотнее.
— Ладно, закончим на этом, — решил я и проводил его за ограждение из кибиток, сказав напоследок: — Передай своим, что я с безоружными не воюю и пленных не убиваю.
— Передам, каан, — назвал он меня на свой манер предводителем и торопливо зашагал на кривых ногах прочь от моего лагеря.
Утром монголы, увидев ночное дело наших рук, в эмоциональном порыве рванули в атаку. Нападало тысячи полторы. В основном лучники в легких доспехах. Болты арбалетов с дистанции менее сотни метров прошивали таких всадников насквозь. Они умудрились завалить две кибитки, но прорваться в лагерь не смогли, полегли под алебардами.
