— Склавины из Македонии и Фракии уже строят метательные машины и без нашей помощи. Поначалу они просто захватывали город и пытали всех подряд, пока не находили нужного мастера. А теперь уже и сами умеют это делать.
— Резчик монетных штемпелей, стеклодув, искусный металлург, кораблестроитель, алхимик…, - продолжил патрикий.
— Лучше бы он просил золото, — сжал скулы император.
— Еще мастера… Книги по списку… Тут их очень много, государь. Колумелла, трактат «О сельском хозяйстве», «Энциклопедия» Варрона, все тома, Император Клавдий, словарь этрусского языка.
Я даже не знаю, есть ли у нас это труд. Но откуда этот варвар знает о нем? Ведь это невероятная редкость. Труды Аристотеля, Галена, «Тимей» и «Критий» Платона в полном списке…
— Эту книгу лично княгиня попросила, — с улыбкой пояснил Григорий. — Ей очень интересно, где же все-таки Атлантида находится. У нас в библиотеке есть только отрывок.
— У вас в библиотеке… Архонтесса склавинов читает Платона… Резчик монетных штемпелей… Я должен знать еще что-нибудь про твоего архонта, пресвитер Григорий? — внимательно посмотрел на него император, — или на сегодня достаточно удивительных вестей?
— Вы должны знать, ваша царственность, — склонился Григорий, — что в союзе с моим князем вы достигнете победы, ведь он ваш верный друг.
Вот что он предлагает сделать…
* * *Шатер патрикия Александра не шел ни в какое сравнение с шатром государыни Мартины, но внутри все было добротно и дорого. Тут тоже, как и у императорской четы, было несколько комнат, скрытых за занавесями из гобеленов, а на страже стоял воин из исавров, осмотревший посетителя суровым взглядом.
— Значит, теперь ты доместик, Стефан, — холодным взглядом смерил бывшего нотария патрикий Александр. — Ты очень прыткий молодой человек. Не по годам прыткий. А как с Благочестивой Августой свое дельце провернул, даже я под впечатлением. Не ожидал от тебя такого.
— Я всего лишь передал их царственности слова архонта склавинов, — потупив взгляд, ответил Стефан.
— Я не хотел рассердить вас, сиятельный патрикий!
— Ну-ну, — все так же холодно смотрел на него Александр. — Думаю, ты теперь и на пытке не откажешься от своих слов, ведь это станет для тебя смертным приговором. Ты даже не представляешь, во что ты влез, парень, и какие силы привел в движение своей дурацкой выходкой. И когда ты узнаешь, чьи ноги оттоптал в неуклюжей попытке прорваться поближе к трону, то лишишься сна и покоя. Я уже предвкушаю это.
