Собственно, это они в прошлом году истребили семь тысяч всадников.
— Ложь! — снова не выдержал патрикий. — Не может варвар возродить старый римский легион. Я велю высечь тебя!
Император в ярости поднял руку, а выражение его лица не сулило протоасикриту ничего хорошего. Тот немедленно замолчал. Для человека с его опытом ошибка была непростительна, но он ничего не мог с собой поделать. Ведь до этого только он доносил такого рода информацию до повелителя, умалчивая о чем-то, добавляя нужные краски и расставляя нужные акценты.
Теперь же он теряет свой основной ресурс, и одновременно главный источник своей власти при дворе.
— Сиятельный, — низко склонился Стефан, — я понимаю ваш гнев и прошу простить меня. Ведь вести слишком необычны. Вы сможете убедиться в том, что мои слова правдивы, когда выслушаете посла этого архонта.
— Этот варвар сможет помочь нам? — произнес император и посмотрел прямо в глаза Стефану. В шатре установилась гробовая тишина, и каждый из присутствующих пытался вспомнить, когда нечто подобное происходило в последний раз.
— Да, государь, — прошептал пересохшими губами Стефан. — То, что скажет посол, вначале покажется безумием, но я прошу поверить ему. Мне показалось вначале, что я сплю, до того его предложение непривычно. Но это именно то, что спасет Империю. Архонт Самослав человек слова. Прошу меня простить за дерзость, но я повторю то, что он сказал мне на прощание.
— Говори, — снова сказал Ираклий, который уже наплевал на протокол. Причем, откровенно говоря, он получал от этого истинное наслаждение.
Все-таки, он больше был воином, чем царедворцем.
— «Когда император разобьет персов, мы встретимся с ним на берегу Дуная, в Сирмии. Я принесу ему в дар этот город». И он сказал, когда разобьете, государь, а не если.
— Он подарит мне Сирмий? — раздельно произнес Ираклий. — Он не забыл, что этот город захватили авары?
— Он сказал, что к тому времени это будет уже неважно. Авары будут повержены.
— Он ненормальный? — на лице императора было написано изумление.
— Он верховный жрец в своем племени, ваша царственность, — сказал Стефан. — Наверное, ему что-то шепчут демоны, которым он поклоняется.
— Что еще сказали ему демоны? — в наивном удивлении раскрыла рот императрица, которая была сейчас похожа на деревенскую простушку. Да и остальные присутствующие напряженно ловили каждое слово. Суеверие было не слишком глубоко спрятано в этих людях, как бы ни старались вытравить его служители Христа.
