— Пошли, — пихнул Григорий в бок Стефана. — И помни про ложь. Лучше молчи, но не лги. Иначе пешком пойдешь в свой Константинополь прямо через аварские земли.
Стефан вошел в светлый терем, сделанный из округлого бревна. Он проследовал через сени в горницу, где расположился большой стол, заваленный листами папируса и кусками бересты, вокруг которого стояли лавки, крытые тканью. На стенах висели гобелены ромейской работы, а окошки были затянуты какой-то мутноватой пленкой.
За столом сидел широкоплечий безбородый воин с длинными пшеничными усами.
Его обветренное лицо пробудило в памяти посланника императора далекие воспоминания.
— Как же ты на нашего батю похож! — едва смог вымолвить Стефан и заплакал, бросившись к брату, который встал ему навстречу, раскинув руки. Могучий воин чуть не сломал ему ребра, а Стефан смотрел в его глаза, которые помнил по своим снам. Все заготовки, все фразы, что он хотел сказать, все его планы и наставления господина декана улетучились вмиг. — Я же отца вот прямо таким и запомнил! Только у него борода была!
— Брат! Ратко! Глазам своим не верю! — Самослав обнимал родного человека, кого помнил из той, чужой жизни, которая стала и его жизнью тоже.
— Как ты сюда смог добраться?
— Кораблем до Массилии[43], — пояснил Стефан. — Оттуда с караваном купцов, не снимая капюшона с головы, до Санса. А уже из Санса пришел с обозом купца Приска.
— Тебя могли франки по дороге схватить, — удивленно посмотрел на него Само. — Ты же приметный очень.
— Ну, не схватили же, — развел руками Стефан. — Господь отвел беду.
— Людмила! — крикнул Самослав. — Гость у нас.
В комнату зашла молодая женщина, вид которой пробудил любопытство в душе евнуха. Бывает же такая красота! Хоть икону с нее пиши! Платье до земли из имперского шелка, серьги, кольца и драгоценное ожерелье надолго приковали к себе взгляд. Перед Стефаном стояло воплоти неплохое имение. Вновь обретенный родственник явно не бедствовал.
— Это брат мой, Ратмир. Я тебе рассказывал о нем.
Обед пусть подают, и никому ни слова об этом. Святослава приведи с улицы. Только не говори ему ничего. Мальчишка еще, вдруг сболтнет ненароком. И страже скажи: меня нет, и не будет. Завтра все пусть приходят.
Людмила изумленно захлопала глазами, поедая взглядом нескладную фигуру родича и, ничего не сказав, пошла отдавать распоряжения служанкам.
— Ну, рассказывай! — сказал Само, сгребая донесения на угол стола.
— Что именно? — спросил Стефан.
