— И тут я не как брат словенского архонта, а как слуга императора Ираклия, да продлит его годы милосердый господь. Скоро ли мы тронемся в путь?
— Да через неделю и пойдем, — ответил Приск. — Тут у нас еще кое-какие дела остались.
* * *Дом архиепископа Санса был самым большим в городе, куда больше, чем дом королевского графа. Смиренный Хоноберт обладал неслыханной властью, ведь он был одним из митрополитов Галлии, чью власть признавали епископы Орлеана, Труа, Парижа и Мо. Да и смиренным он был лишь отчасти, не слишком связывая себя путами аскетизма.
Впрочем, как и его предшественник, святой Луп, который попал под следствие за связь с монашкой. Как он тогда сказал: «Чужие речи не могут повредить человеку, если его совесть чиста», а потом обнял и поцеловал ту деву. Оказывается, он любил ее, как и всех людей на свете, чистой христианской любовью. И после этого его сразу оправдали. И впрямь, не будет же врать на суде архиепископ — дальний родственник самого короля.
Дома епископа не оказалось, он был в базилике.
Старое общественное здание, еще в римские времена переделанное в церковь, возвышалось над городом. Два крыла с колоннадой, высокий центральный неф и полукруглый торец — апсида. Такова была церковная архитектура и в это время, и еще столетия спустя. Григорий и Приск сняли шапки и перекрестились. Им предстоит ждать, когда его высокопреосвященство изволит последовать домой.
— А, Приск! — благосклонно кивнул епископ купцу, который почтительно склонился перед ним в низком поклоне. — А это кто с тобой? Быть не может? Этот пьяница, твой племянник, взялся за ум и пришел в храм?
— Благословите, святой отец, — почтительно уставил взгляд в землю Григорий.
— Я много молился и осознал свои ошибки. Теперь я верный сын церкви.
— Ну, надо же! — Епископ в изумлении уставился на парня. — Только не говори, что снова хочешь в монастырь. Твоего аббата разобьет паралич от таких вестей. Ты до сих пор являешься ему в кошмарных снах.
— Мой племянник воспылал верой и хочет нести ее диким вендам, — пояснил Приск.
— Он бывал там со мной и теперь осознал свое предназначение.
— Хм, — с сомнением посмотрел на него епископ. — А я думал, он поумнел. Видимо, я ошибался. Ты знаешь, юноша, что мы прославляем имена священников, которые несли слово господа в те земли? Они стали мучениками.
— Знаю, святой отец, — смиренно ответил Григорий. — И я готов пострадать за веру, если понадобится.
— Мы тронемся в путь через неделю, святой отец, — прозрачно намекнул Приск.
