— А! — обрадовался вождь. — Есть там деревенька. Только она никаким Гамбургом не называется.
— А как она называется? — полюбопытствовал Вышата.
— Да никак она не называется, — пожал плечами сакс. — Деревня и деревня. Там род старого Сэппа живет. Они рыбу ловят и свиней пасут.
— Можешь это место моему князю продать? — поинтересовался Вышата. — Устье реки на милю во все стороны.
— Как это? — удивился сакс. — Землю продать? У нас земли не продают. Нет такого закона. Она роду принадлежит. Да и зачем она твоему князю? Земля там бросовая, болото болотом.
— Времена меняются, и законы меняются, — тонко намекнул Вышата. — Франки вот уже давно землю в собственности имеют. Аллод называется. Ее и продать можно, и подарить, и детям своим оставить.
— А сколько князь за ту землю даст? — жадно спросил вождь.
— Тридцать коров! — торжественно ответил Вышата. — Но заплатит солью. Сам понимаешь, если мы коров из своих земель сюда погоним, то они передохнут по дороге.
— Тридцать две! — азартно протянул руку сакс.
Такое богатство за камыши и лягушек! А старого Сэппа он с той земли просто выгонит.
— По рукам! — ударил по его ладони Вышата. — Жди соль до зимы. А по весне сюда княжеские люди придут. Надо, чтобы никакого Сэппа на той земле уже не было.
— Тридцать две коровы! — восторженно шептал Херидаг. — Тридцать две коровы! Пойдем, мой друг, отметим это дело!
— Тогда сначала купчую подпишешь, — потянул его за локоть Вышата. — Все честь по чести будет. На папирусе, как у франков.
— Да я же писать не умею! — удивился сакс.
— Палец в чернилах испачкаешь и приложишь, — успокоил его Вышата. — И дюжина лучших людей из твоего рода тоже. Князь сказал, что те отпечатки у всех людей разные. Вот никогда бы не подумал. Забавно, правда?
Через две недели. Земли данов. Ангельн— Что опять натворил этот беспутный пьяница? — ярл Эйнар смотрел на Вышату с тем выражением лица, которое бывает у людей, мучимых зубной болью.
— Он покрыл себя славой! — торжественно заявил Вышата, не обращая внимания на домочадцев ярла, которые с детской непосредственностью обступили его и слушали, раскрыв рот.
Датские земли — это жуткое захолустье на самом краю земли. Новостей тут было так мало, что любой посторонний в деревне служил поводом для разговоров на целый месяц. А тут такое! Сигурда Рваное Ухо здесь знали, и знали очень хорошо. Настолько хорошо, что все вздохнули с облегчением, когда он во главе двух сотен разбойников и буянов ушел из этих земель навсегда.
