Похоже, модельер понял, каким образом мы с Мэри исправляем положение. Загремели аплодисменты.
Потом около нас возникла уборщица с ведром и тряпкой. Она растерялась, поспешила назад, но ей не дали скрыться. Тетенька замерла на месте и спросила:
– Что делать-то?
Зал взвыл от хохота.
Эдуард подождал, пока народ успокоится, потом показал пальцем на нас с Мэри.
– Заметите этих на совок и выкиньте! Они погубили мою карьеру.
Мур схватила меня за руку, мы бросились назад. Не добежав до кулис, я, на радость всем, опять свалилась и в служебное помещение уползла на четвереньках.
Мур помогла мне встать, и тут раздался голос Эдуарда:
– Показы – это здорово, но всегда чопорно. А ведь хорошо, когда умеешь посмеяться над собой. Мы рады, что вам понравился наш мини-спектакль «Происшествие с моделями». Мэри, Виола, идите сюда.
Пришлось опять выходить на публику, улыбаться, возвращаться туда, где столпились модели, стилисты, помощники, костюмеры. Нас с Мур засыпали комплиментами.
– Ухитрились сохранить все в секрете!
– Теперь понятно, почему вдруг нести шлейф пригласили писательницу.
– Никто не знал, что задумано такое крутое представление.
Мы с Мэри переглянулись. Ни она, ни я не подозревали, что попадем в такую нелепую ситуацию. Но удалось перевести ее в шутку.
Эдуард молча стоял рядом. К нему подбежала Энни.
– Там толпа прессы, все хотят ваш комментарий. И девочек просят выйти.
– Куда делась Надежда Андреевна? – быстро поинтересовалась я.
– Сейчас разберемся с журналистами и найдем ее, – пообещала Энни.
– Давайте, давайте!
– Послушайте, только сейчас сообразил, кто вы, – тихо сказал Эдуард, потом взял меня за руку и отвел в сторону. – Писательница Арина Виолова? Ведь так?
Я кивнула.
– Каким образом вы оказались в роли подростка, несущего шлейф? – не утихал модельер. – Моя мама придет в восторг, когда узнает, что ее любимый автор участвовала в показе. Вы случайно упали! Но сообразили, как сделать из косяка шоу! Браво!
– Устроить драку пришло в голову Мэри, я просто подыграла ей.
– Вы изменили мое мнение о женщинах-литераторах, – продолжил Рыков. – До сих пор при слове «писательница» передо мной вставал образ толстой, неряшливой, похожей на мешок муки бабы. Она корчит из себя знатока всех литератур, свысока смотрит на окружающих, считает их мусором под своими ногами. Дама когда-то написала пару книжонок и более не работает. Ее злят женщины, которые регулярно выпускают книги, и она им от всей души завидует.
