В этом случае дальнейшая судьба клиента целиком отдавалась на откуп исполнителю, то есть ему, Ковтуну. Если второе письмо не приходило, то это означало одно: ликвидация «объекта».
О результатах выполнения задания он никогда и ни перед кем не отчитывался: Хозяин имел способы проконтролировать качество выполнения поставленных задач. Через несколько дней после того, как задание было выполнено, и «объект» уходил в небытие, Ковтун находил у себя на полу в прихожей конверт из плотной бумаги, с гонораром за выполненную работу.
Хозяин денег не жалел и его риск оплачивал более чем щедро.
То, что его квартира в элитном доме с круглосуточной охраной не является «крепостью», Ковтун понял давно, и относился к этому спокойно. Как профессионал, он знал, что ни охрана, ни металлические двери с хитроумными замками, не являются надёжной защитой: тот, кто захочет проникнуть на охраняемый объект, рано или поздно своего добьётся. Вопрос только во времени и уровне профессиональной подготовки: чем выше подготовка, тем меньше потребуется времени для проникновения.
Поэтому к визиту незнакомца, которого он про себя называл «кассиром», Ковтун относился философски. «Кассир» никогда не переступал порога квартиры, открыв входную дверь подборным ключом, он бросал конверт с деньгами на пол, захлопывал дверь и уходил.
Как офицер самой могущественной в мире спецслужбы, Ковтун знал, что Служба Собственной Безопасности регулярно проверяет весь личный состав, не взирая ни на должности, ни на звания.
В ходе проверки используется весь арсенал законных или почти законных методов: прослушивание частных телефонных переговоров, отслеживание всех контактов в служебное и внеслужебное время, перлюстрация почты и в обязательном порядке проверка банковских счетов. При оплате наличными деньгами по системе «из рук в руки» практически невозможно было отследить, от кого и кому переправлены значительные суммы в иностранной валюте, но вставал вопрос: что делать с имеющейся наличностью? Со временем он решил и этот вопрос.
У любого оперативника даже за полгода службы накапливается приличное количество «отгулов» за несение службы в выходные и праздничные дни. На регулярную переработку начальство «закрывало глаза», призывая всех сотрудников «стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения военной службы»!
Если позволяла оперативная обстановка, Ковтун подавал рапорт вышестоящему начальнику и брал три или четыре дня отпуска.
