Подхватился Опанас и бегом по адресу. На квартире Оксаны не оказалось.
– На рынке она, где же ей быть! – охотно пояснила хозяйка квартиры. – Петрушкой торгует.
– Петрушкой? – взъярился любящий отец и метнулся на рынок. А рынок большой, шумный, народу много!
Долго бродил Опанас среди рядов с помидорами, огурчиками и прочими овощами, с непривычки голова закружилась, но Оксану так и не нашёл.
Плюнул Опанас в сердцах и пошёл на выход. Глядь, а возле самых ворот стоит киоск, в зелёный цвет выкрашенный. На киоске вывеска «Всегда в продаже свежая зелень.
Цены умеренные». А под вывеской за прилавком стоит его родное дитя: волосёнки короткие, как после тифа, глаза и губы по-городскому размалёваны, как на кукле, а на блузке, что на Оксане в обтяжку, на груди три пуговки не застёгнуты – все титьки наружу! Срамота, одним словом!
Хотел Опанас прямо при людях косы дочкины на руку отцовскую намотать, да уму-разуму поучить, а ухватиться-то не за что! Совсем растерялся селянин. С расстройства только дверь, что в киоске была, вырвал, схватил дочку за руку, и в чём она была, в том на вокзал и поволок.
Дома Опанас немного остыл, но Оксане ума в «задние ворота» по-отцовски вожжами всыпал, и в хате запер.
– Сколько же Вы меня от людей прятать будете, тату? – спросила непутёвая дочь, потирая ладошкой ягодицы.
– Пока у тебя, бесстыжей, волосы не отрастут! – таков был родительский ответ.
Матрёна, пока Опанас дочку поучал, обревелась вся! Хоть и непутёвое дитятко уродилось, а всё одно – жалко. Через день заметила Матрёна, что её воспитанница зачастила подпол.
– Чего это молодой дивчине в подполе среди жбанов да кадушек делать? – задалась вопросом старая нянька, да и полезла следом за Оксаной."
"Когда её старые глаза привыкли к полумраку, Матрёна ахнула и закрестилась: среди потемневшей от времени бочковой тары с разносолами и висящей клоками серой паутины, согнувшись над открытой бочкой и урча от удовольствия, её воспитанница жадно поедала солёные огурцы.
– Ох, дитятко ты моё! Что же ты, бисова дочь, наробыла[90]? – запричитала нянька.
– Узнает тато, так до смерти засечёт!
– Не убьёт! Советская власть на дворе! Забывать надо старорежимные замашки, – промычала полным ртом будущая мать и полезла в кадку за очередным огурцом.
– Да как же ты так, кровинушка ты моя? Ой, лихо, ой лихо! – схватилась за голову Матрёна.
– Как? Да как все бабы, так и я, – спокойно ответила Оксана и аппетитно хрустнула огурцом.
Вот так и стали у Оксаны расти не только волосы, но и живот.
