Пахом решительно встал из-за стола, и, машинально погладив выбритую до блеска голову, громко обратился к присутствующим:
– Итак, бойцы невидимого фронта! Внимание! С сегодняшнего дня сосредотачиваем усилия на «Чёрном Золоте»! Мне нужно знать всё: какие дела и делишки водились за этой организацией, кто и кому перешёл дорогу, кто заказал и кто исполнил теракт! Постарайтесь разговорить в неофициальной обстановке оставшихся в живых сотрудников холдинга! На похоронах потолкайтесь среди родственников погибших: не исключено, кто-нибудь в сердцах и проговорится.
Быкадоров – за тобой кладбище! Пугачаускас, продолжай «окучивать» больницу. Уточни, что связывало выжившего при взрыве мужчину с Авериным, почему он находился в момент взрыва в холдинге, ну и вообще, что он за «птица»! Кстати, не забудь проверить, по какому вопросу Аверин «прощупывал» холдинг. Вряд ли его приглашали на Совет директоров! Смоляков и я работаем с сотрудниками холдинга. Всё ясно? Если вопросов нет, тогда «по коням»!"
"Через пять минут группа Пахома оперативно «рассыпалась» по городу.
* * *Что бы ни говорили и ни судачили, а жизнь бандитская – яркая, но короткая. Живёт, например, в каком-нибудь провинциальном Шишкогорске Васька Штырь – криминальный авторитет районного масштаба. Живёт по своим бандитским законам: грабит честных и не очень честных граждан, «крышует» частные предприятия, а на вырученные деньги пирует в местном третьесортном ресторане, пользуется услугами дам полусвета, и чувствует себя при этом хозяином жизни.
И всё вроде бы у Васьки «схвачено»: в районе его боятся, районная администрация «на зарплате», и «менты» есть прикормленные, местные бизнесмены покорно несут «дань», а адвокаты круглосуточно стоят на защите его гражданских прав.
Но как ни хитрит, ни лукавит Штырь, не заливает страх водкой, а конец его беспутной жизни близок. Чувствует это Васька, оттого и просыпается среди ночи в холодном поту, оттого и сидит он до утра полуголый на кухне, опрокидывая в себя стакан за стаканом дорогого пойла, а, протрезвев, жертвует на церковь деньги большие, добытые путём неправедным.
Словно цирроз в печень, въедается в Ваську страх. Чудится Ваське смерть, то в фуражке милицейской, то в пиджаке малиновом. Поэтому и ласкает Васька каждую ночь у себя под подушкой рукоятку старого, но безотказного «ТТ». Ждёт Васька, надеется, что минует его чаша сия, что участок, им на кладбище купленный, зарастёт бурьяном да чертополохом.
