Точнее всех выразилась Ядвига Заславская – близкая подруга Катаржины, прославившаяся тем, что в медицинском центре не осталось ни одного мужика, которого бы Ядвига не затащила к себе в постель: «Отличный самец! Я когда представляю его в койке, у меня челюсти сводит»!
Катаржина, понимая, что в этом любовном многоугольнике ей не разобраться, плюнула на все приличия и стала действовать более решительно. На следующее ночное дежурство она затащила Магомета в ординаторскую, закрыла дверь на ключ и скинула белый халат.
Под халатом находилось красивое и ухоженное тело молодой женщины, которую жизнь почему-то обделила любовью. Магомет по достоинству оценил чёрное кружевное бельё, которое Катаржина торопливо сняла, и перешёл к активным действиям.
Провокация удалась на славу: длительное воздержание, а также безудержные фантазии Катаржины, заимствованные из немецких порнофильмов, сделали из Магомета ненасытного зверя. Свой сексуальный голод он утолил, когда за больничными окнами забрезжил рассвет.
– Теперь я понимаю, почему русские победили швабов в войне! – прошептала Катаржина и бессильно откинулась на подушки. Магомет, не зная, что ответить на такой необычный комплимент, поцеловал её в раскрасневшуюся щёку и ушёл в палату, где проспал сном праведника до обеда.
Однако вечер этого дня преподнёс Магомету неожиданный сюрприз. После ужина, когда заступившая на ночное дежурство Ядвига Заславская разносила таблетки, в палату вежливо но решительно, преодолев слабое сопротивление охранников, вошли четверо мужчин.
Ядвига как раз передавала Магомету горсть разноцветных витаминов и задержала его руку в своей ладони чуть дольше, чем требовалось. Глядя в бесстыжие глаза Ядвиги, Магомет предвкушал повторение прошедшей ночи, когда прозвучал знакомый гортанный голос.
– Здравствуй, Магомет! Рад видеть тебя живым, – поздоровался старший из четверых.
– Здравствуй, Ахмет! – поздоровался в свою очередь Магомет, поражённый появлением дальнего родственника.
– Собирайся, Магомет! Дома ждут тебя очень важные дела!
– Я ещё не совсем здоров, – слабо запротестовал Мадуев.
– Дома вылечишься. Отец приказал мне привезти тебя домой, даже если ты будешь в беспамятстве лежать на больничной койке! – усмехнулся Ахмет, глядя на полногрудую Ядвигу, которая, услышав незнакомую гортанную речь, испуганно жалась к Магомету.
Случилось то, чего Магомет боялся: его втягивали в междоусобицу.
